Книга Ордо Юниус, страница 61 – Анхель Блэк

Дружной четверкой они покинули квартиру Мастера.

Шесть лет назад

В подвале приюта пахло плесенью и цветами. Шерил старалась глубоко не дышать, как будто боялась что-то подцепить из этого пронизанного грязью и страданиями воздуха. Она не знала, чего ждать, но догадывалась, зачем их с Эденом сюда швырнули. Слезы безостановочно текли по щекам, но она упрямо молчала и не всхлипывала.

– В следующий раз надо быть сговорчивее и не кусать руку, которая вас кормит. – Смотрительница достала огромную связку ключей из кармана шерстяной юбки. Этой самой связкой она несколько минут назад ударила Эдена, и его бровь все еще продолжала кровоточить, но мальчик не плакал и не проронил ни звука.

Шерил крепче вцепилась в его руку. Пальцы брата были ледяные и мокрые: ему тоже было страшно.

– Нечего реветь теперь. – Смотрительница брезгливо оглядела детей, схватила их жесткими костлявыми пальцами за плечи и с силой поволокла мимо зарешеченных камер. Газовые фонари тускло зажглись под потолком, и на двойняшек уставились десятки голодных глаз измученных и изувеченных чудовищ. Они шевелились в темноте, скребли лапами и человеческими руками по прутьям.

Шерил старалась не смотреть по сторонам, но она слышала их стоны, слышала их боль так четко, словно они шептали ей это на ухо. Эден же, напротив, вертел головой, и его зеленые глаза распахивались все сильнее с каждым шагом.

– Наш господин еще оказался милосердным с вами. На его месте я бы приковала вас и показала, что бывает с непослушными детьми. Грубость – это то, что вы заслуживаете, когда отказываете в элементарной вежливости! – Женщина зло сжала пальцы и швырнула их к прутьям клетки.

Шерил покраснела до кончиков волос, хотела возмутиться и выплюнуть этой старой швабре в лицо, что то, что хотели с ними сделать, – совсем не вежливость, но Эден стиснул ее в объятиях и прижал к себе.

Она возмущенно посмотрела на него из-под челки, но он одним взглядом попросил ее успокоиться. Его щека и висок были перепачканы кровью, несколько капель пропитали воротник бежевого свитера.

– Неблагодарные свиньи! Это ваш выбор. А могли бы уже лежать на пуховых перинах и есть пирожные, как и обещал вам господин. Теперь же будете сами угощениями. – Смотрительница рывком открыла дверцу и впихнула сопротивлявшихся детей в камеру. Затем быстро закрыла, провернув ключ, и стукнула кольцом связки по решетке:

– Вставай, подстилка инферновская! Еда готова. Ты должна выглядеть хорошо завтра.

На старом, продавленном матрасе завозилась груда такого же грязного белья, как и всё вокруг. Смотрительница самодовольно хмыкнула, крепко стиснула костлявыми пальцами ключи и пошла прочь, гулко топая каблуками.

Шерил, затаив дыхание, слушала ее удаляющиеся шаги, а потом обернулась на ком зашевелившихся тканей. Эден медленно вышел вперед, загородил сестру собой, и они отошли в противоположный угол, прижавшись к стене.

Эден был лишен голоса и сейчас не мог успокоить ее, но его по-детски хрупкие пальцы сжимали ладонь Шерил так крепко, как могли. Девочка прижалась к спине брата, впитывая тепло, и пугливо выглядывала из-за плеча. Их обоих мелко затрясло. Ей было очень-очень страшно, но она была рада, что сейчас с ней брат.

Из тряпья высунулась молодая женщина. Точнее, она выглядела женщиной, но с обломанными рогами и торчащими из спутанных светлых волос мягкими оленьими ушами. Женщина была одета в старое, выцветшее платье, босонога, на ее руках и ногах гулко звенели кандалы, пока она тяжелой поступью направлялась к перепуганным детям. Она посмотрела на них совершенно черными, без зрачков и белков, глазами и устало опустилась перед ними на корточки. Шерил увидела синяки на ее бедрах и открытой шее, почувствовала запах крови вперемешку с цветами, и ее затошнило. Женщина-олень устало склонила голову набок, рассматривая их, и ее волосы густой волной скатились по плечу на пол. Когда-то она была очень красивой.