Книга Ордо Юниус, страница 109 – Анхель Блэк

Грейден сидел, тесно прижавшись плечом к стене дилижанса, и смотрел на пролетающие городские пейзажи с присущей ему отстраненностью.

С самого утра мальчик не проронил ни слова, покорно следуя за Хайнцем и Мастерами. Греха, откровенно говоря, напрягало такое затишье, ведь за день до этого Грей впал в бешенство, когда Пернатый попытался отнять у него перепачканный горчичный свитер.

Теперь этот самый свитер (судя по всему, связанный Фергусом) бледные пальцы мальчика сжимали так крепко, словно эта вещь была самой дорогой в мире.

«Свитер как свитер. И цвет отвратительный». – Хайнц небрежно поправил волосы и выглянул в окно поверх головы мальчика, пытаясь понять, о чем он думал и что чувствовал. Ему все еще с трудом верилось в то, что между Грейденом и Фергусом могли быть дружеские отношения. С тем Фергусом, которого он знал, не могло быть никаких отношений.

Фергус был яркой неопрятной кляксой в идеально написанном сценарии. Он, его взбалмошная натура, непомерная сила и живучесть разрушали все, что пытался воздвигнуть когда-то Пернатый. Хайнц хотел извлечь из этого выгоду: сила Фергуса, его ненависть ко всему живому, непокорность и ядовитый язык могли бы сослужить хорошую службу, но этот щенок воспитывался гребаным Мастером Гилбертом. И кто же знал, что этот сухой и скупой на человеческие отношения мужчина сможет сделать Греха таким человечным, что выдолбить это из него казалось таким же бесполезным делом, как пытаться проломить лбом скалу.

Хайнц стиснул костлявые пальцы на собственном колене. Все шло так идеально. Но почему этот пес всегда встревал, как кость в горле?

– Хотелось бы прокатиться на настоящей машине, Грейден? – Пернатый решил завести разговор, чтобы отвлечь от мыслей и мальчишку, и себя.

– Нет, – быстро ответил Грей, не поворачивая головы.

– Почему?

– Пытаетесь заговорить меня и отвлечь? – Грейден наконец посмотрел на него. – Не надо. Ничего не хочу.

У мальчишки были воспаленные, красные глаза и сухие, потрескавшиеся губы. Он все еще сжимал в руках свитер с грязными разводами возле горловины, а за его плечом в прямоугольнике окна кончалась вереница притиснутых друг к другу домов и начинался протяжный пустырь с торчащими из-под снежной пелены ржавыми стеблями мертвых растений.

Словно почувствовав перемену за окном, Грейден отвернулся от Пернатого и уперся взглядом в мрачные стены завода, пронзающего тонкие серые облака кирпичными трубами на краю пустыря. Черные клубы дыма завитками уходили вверх, появляясь будто не только из жерл труб, а отовсюду, из-за чего становилось жутко: завод словно дышал.

– Похож на огромное чудовище, – внезапно растерянно обронил Грей.

– Он пугает тебя? – осторожно спросил Хайнц.

– Меня не пугают чудовища. Люди куда опаснее.

– Это тебе Фергус напел? – неожиданно для себя фыркнул Хайнц и тут же прикусил язык. Он не хотел лишний раз упоминать эту псину, но имя само всплывало в памяти. Грей дернулся, будто получив удар, сжал свитер сильнее и уперся лбом в стекло. Он ничего не ответил, закрываясь от Хайнца еще сильнее, и его аура горя, боли и утраты заполнила все пространство дилижанса так, что стало нечем дышать.

Они закончили свой путь в тишине, погрузившись каждый в свои мысли, и ожили, только когда дилижанс остановился напротив высокого купола вокзала.