Книга Начало, страница 29 – Анхель Блэк

Грей заерзал, бросая взгляды исподлобья и раздумывая, а затем нехотя все-таки ответил:

– Не надо, я же не маленький.

Фергус едва слышно вздохнул – работы с этим мальчиком предстояло еще очень много, если он хотел между ними нормальных и открытых отношений.

– Тогда я почитаю вслух сам себе. Если захочешь – присоединяйся, – с этими словами Грех удобнее уселся подле кровати, подпер коленями книгу, придерживая одной рукой страницы, и начал зачитывать первую историю.

Грейден фыркнул на это. Какое-то время он лежалнеподвижно, отвернувшись к вытертому гобелену на стене, а потом Фергус услышал тихую возню. Ему очень сильно хотелось повернуться и посмотреть на него, застукать с поличным, но он усилием воли заставил себя читать дальше, краем глаза подмечая, как близко подобрался на кровати Грей, завернутый в одеяло точно гусеница.

Дождь продолжал тихо скрежетать по карнизам, шуршать по листве и тонко царапаться в окно, пока чудовище читало мальчику сказки о детях-подменышах, о пляшущих огоньках на озерах, о заблудившихся в лесу путниках и похождениях огромной Волчицы в горах. Тьма вокруг постоялого двора сгущалась, становилась плотнее, и в ней все чаще мелькали алые, плотоядные глаза потусторонних тварей. Фергус чувствовал их голод, их запах, напрягался всем телом, и его раны ныли тупой болью на каждый вздох. Кристалл внутри него пульсировал в такт, стягивал цепью дуги переломанных ребер, опалял внутренние органы жаром. В грудной клетке Греха расцветали пышные букеты черных роз, заполняли лепестками легкие, и он на краткий миг замолчал, стискивая челюсти, чтобы не начать кашлять.

Фергус торопливо бросил взгляд на Грея, внутренне холодея от мысли, что мальчик может увидеть, как теплая улыбка сползла с его лица, уступая место гримасе боли. Он не хотел, чтобы тот видел его таким сломанным и слабым, он должен был выглядеть сильным Грехом от начала и до конца.

«Улыбайся, Фергус. Как бы больно тебе ни было».

Грех смотрел на безмятежно спящего Грея в ворохе одеял, и книга сказок с тихим шелестом сползала с его колен на пол. Фергус смотрел, крепко зажав рот ладонью, пережидая острые вспышки боли и фантомные ощущения от потерянной руки. Он так устал, так бесконечно устал от того, что его жизнь похожа на череду нескончаемых гонок и борьбы за выживание, но сейчас, глядя на этого вечно хмурого, серьезного ребенка, вдруг ярко ощутил, что теперь все будет хорошо.

Фергусу стало стыдно – как будто этот мальчик должен был избавить его от всего того дерьма, что он натворил. Он не имел права так опираться на него, не должен думать о том, как Грейден поменяет его жизнь. Грех здесь, с ним просто потому, что хотел дать ему шанс на нормальную жизнь.

Он хотел, чтобы у этого маленького Охотника все сложилось хорошо, чтобы его судьба не была похожа на нескончаемыйкошмар, как у него самого.

Фергус загнанно задышал, стараясь делать это бесшумно, подтянул колени к груди и положил голову на постель, прижимаясь щекой к накрахмаленным простыням. Боль отступала, отмеряла минуты короткими вспышками, пока Грех скользил взглядом по стиснутым на подушке мальчишечьим пальцам, по хмуро сдвинутым бровям и трепещущим ресницам. Свет масляной лампы окрашивал щеку Грея золотым, словно закатное солнце, тени ложились чернотой под запавшими от усталости глазами.