Книга Начало, страница 109 – Анхель Блэк

Грейден старался подавить свою нелюбовь к социальным взаимодействиям, охотно пускался в разговор с каждым подсаживающимся к нему человеком и даже нагло подсаживался сам. Внутри все переворачивалось от этого, но потом послушно затихало, оставаясь горьким вкусом на губах после отвратительного местного чая. Грей снова вспомнил чудесно заваренные Грехом травы и мысленно дал себе затрещину – не в его характере быть столь сентиментальным.

Алоизас был хорошим куратором в рамках Теневаля – всегда хвалил за сделанную работу, узнавал, как прошел день, и раздавал советы даже тогда, когда его не просили. Грей старался вести себя покладисто, слушал его, но время от времени взгляд Алоизаса немигающе на нем застывал, и Мастеру снова казалось, что он на допросе у настоящей змеи.

Слишком хищно улыбался Алоизас, и слишком тонкая грань чувствовалась в его приветливых словах. После разговора с ним Грейден ощущал себя так, будто в одиночку грузил вагоны, – настолько выматывающими были диалоги. Нужно было анализировать как свою речь, таки жесты, иначе к Алтарю он подберется совсем не как работник месяца.

Ничего не происходило на протяжении двух недель. Записки Кейрана становились более сухими и нервными. Грей замечал, как бледнее делалось его лицо с каждым разом, и гадал, как выглядит сейчас он сам.

На утренних и вечерних молитвах Грею с трудом удавалось не выдавать себя. Он старался сидеть как все, с плотно сомкнутыми ладонями и опущенной головой, но взгляд время от времени скользил по вдохновленным лицам и останавливался на Целителе в расшитом звездами балахоне.

На постаменте возвышалась статуя Мирзы – одного из Братьев Создателя, покровителя культуры, отдыха, искусства и всего прекрасного. Его полуобнаженное тело было искусно вырезано из темного камня, все украшения светились серебром, и лукавый прищур глаз казался живым. Статуя была очень ухоженной, и Грей, впервые увидев ее, очень сильно удивился тому, насколько хорошо она сохранилась. После Инкурсии, да и до нее, все храмы пришли в такой упадок из-за развития технологий, что никто уже настолько тщательно не молился Божествам.

Но небольшие алтари Мирзы, его изображения и статуэтки можно было обнаружить в театрах, цирках, художественных выставках и даже книжных лавках.

«Может, Инкурсия случилась по вине людей, что забросили религию», – хмуро размышлял Грей, глядя на изящные пальцы Мирзы.

Было странно. Ведь изначально Пятеро Братьев оберегали Крестейр плечом к плечу и правили Алторемом, так почему же в какой-то грязной секте поклонялись Мирзе? Это не считалось отступничеством, но при этом способы почитания были весьма странные. Грей не помнил, чтобы артисты, писатели и художники раз в месяц приносили кровавую жертву во имя искусства. И сам Мирза был олицетворением прохладной луны, дарующей свет во тьме и посылающей вдохновение. Его брат-близнец Кадасси был его копией, но только солнцем, и на изображениях его смуглые пальцы осыпали народ золотыми монетами. Они были солнце и луна, день и ночь, богатство физическое и богатство души.

Так почему здесь поклонялись только Мирзе, да еще и таким способом?

Грейден незаметно осмотрел высокий свод храма, когда двигался с толпой наружу, но изображений Кадасси или Создателя не было ни на картинах, ни на витражах и гравюрах.