Книга Сказка – ложь…, страница 33 – Евгения Липницкая

Целый год так прожила в лесу мужнина девка под опекой его дружков, и сам он всякий раз под видом охоты или какой другой надобности мчался в её объятия, пока не обрюхатил кралю вторично. Тут уж встал вопрос ребром, слишком тесно было в том жилище с ребятишками, да и красотка чем дальше, тем чаще подступалась с расспросами, когда-де её любимый соизволит исполнить свои щедрые посулы да сделает её законной женой. Об уже имеющейся супруге этот прохвост, как вы понимаете, умолчал, как и о своём гейсе, нарушить который не решался, опасаясь неминуемого наказания.

Понял мой непутёвый муж, что дорожка, им выбранная, завела его в тупик, но идти на попятную не желал, а потому решил обратиться за советом к той, кто понимал в обходных тропках не хуже бывалых законников, – к старой королеве, своей матери. И ведь не ошибся! Хоть сначала старуха таким новостям не обрадовалась, грозила всевозможными карами с небес и с трудом унялась, только когда Энгус изобразил полное раскаяние, но, поразмыслив, способ выкрутиться ему таки подсказала. А заодно решила сбить двух птиц одним камнем и избавиться наконец от ненавистной невестки, от меня то есть.

Вот что старая карга придумала.

Снарядила к сыновьей лесной крале своего монаха, чтобы тот её, значит, в новую веру обратил, имя ей от своего бога дал, и всё как полагается. А после и Энгусу, моему, стало быть, мужу, то же следовало сделать. И тогда, раз отцовские традиции над ним будут более не властны, то и старые обеты утратят силу, ничего уже не помешает ему отречься от жены-язычницы, прогнать её прочь, а лучше от греха подальше казнить колдунью и взять новую жену по новому закону, всё чин по чину.

Этот коварный план, думается мне, непременно бы сработал, не окажись мой муженёк таким бесхребетным, а его приятели такими безмозглыми и нахальными пропойцами. Да только ведь осока всегда там, где вода! След старухиного монаха ещё и пылью подёрнуться не успел, а муженёк уже поделился с дружками своими надеждами, ну и, как вы, наверное, догадались, поспешили они это дело отметить. Погуляли, по своему обыкновению, пока не перепились в стельку, а как разошлись, один из этих болванов набрёл у конюшен на рыжего Кигана.

Слово за слово, уж не знаю, о чём они там говорили, только ляпнул пьяный дурень лишнего о моей, стало быть, королевской персоне, да не просто ляпнул – сорвалось у него словечко из тех, за которые, по правде, языка лишаются враз. Киган же, чья верность не уступала горячности, враз вскипел и, недолго думая, пустил в ход свои кулачищи, повезло ещё, что не меч. Хотел было рыжий тащить изменника к трону, требовать справедливого суда за такое оскорбление королевы, да тот лишь рассмеялся на это, мол, нашёл о чём беспокоиться, скоро, Киган, будет у тебя новая королева, куда моложе и красивее нынешней, вот её и станешь защищать, а о проклятой колдунье не заботься, до неё уже никому дела нет, не успеет и луна трижды смениться, как вовсе сгинет ведьма, ко всеобщему облегчению.

Рыжий хоть и вспыльчив был без меры, но не дурак. Услыхав такие речи, быстро смекнул, что готовится недоброе, тюкнул пьяного болтуна по затылку, погрузил на лошадь, свёз в укромное местечко да и расспросил поподробнее со всем старанием. А после привязал паршивца к жёрнову и отправил на озёрное дно, с приветом для келпи[25].