Книга Сказка – ложь…, страница 20 – Евгения Липницкая

О! А вот твой дружок соображает получше, гляди-ка! Спасибо, милый, совсем у меня горло пересохло от долгого рассказа. Чего говоришь? Расскажу, коль будет твоя воля слушать. Чего ж не рассказать.

Ага, теперь и тебе, стало быть, интересно, что было дальше?

Ну что ж, старина, Элла дама не обидчивая… Обещала – расскажу. Дай только пару глотков сделать. И вот ещё что, приятель, следующая кружка с тебя, так и знай!

Так о чём это я рассказывала, напомни, милый? Ах да, «долго и счастливо»… Как же, как же… Разбежался! Сказочники ваши врут и не краснеют, уж мне-то поверьте, вряд ли кому другому об этом лучше меня известно.

Десять лет прожила я в первом замужестве, родила четверых прекрасных детей, двое из которых были живы и почти уже доросли до отрочества, когда по вине их беспутного отца всё пошло прахом. Уж простите, не назову вам его имени, не столь далеки его владения от этих мест, как хотелось бы. Правда, как я слышала, несколько лет назад его новый бог призвал к себе своего непутёвого слугу, ну да он ему и судья.

Ладно, ладно! Так и быть. Звали его Энгус, сын Фройха[18], если вам это имя о чём-то говорит. Не слышали о таком? Что ж, оно, пожалуй, и к лучшему… Плохо он закончил, приятель. Умудрился по глупости своей рассориться со всеми соседями да вступить с ними в битву, где и потерял беспутную голову. Да…

Не собираюсь тут порочить ничью память, просто скажу, чего бы там ни говорили после, я была верной женой ему и хорошей матерью своим малышам. И даже если, случалось, оступалась порой, то в мыслях уж наверняка всегда была единственно ему предана. И уж точно за все годы нашего супружества ничего не было такого, в чём я бы ему отказала. Ну, вы понимаете… Впрочем, солгу, если стану утверждать, что это было мне противно.

Однако даже первые месяцы нашей с ним жизни были не то чтобы путешествием на Яблоневый Остров[19], это я вам откровенно скажу! Да, многочисленные слуги и рабы сдували с меня пылинки, спеша предугадать любой каприз, да, муж был со мной участлив и ласков, а молодая наша кровь вскипала с лёгкостью от малого касания. Но всё же в этой его предупредительности и любезности то и дело сквозило нечто такое, от чего у меня прямо зубы сводило, – страх. Муж мой всё называл меня дочерью фей и убеждал, что раз уж нас свело чудо, то, видимо, я и есть единственное, что ему в жизни нужно, даже принял гейс не брать второй жены[20], если только не случится моей преждевременной смерти. А я слушала эти речи и снова видела, как наяву, наглую его пьяную ухмылочку в тот вечер, когда мы впервые повстречались на праздничном пиру, его азарт, его ярость, когда он гнался за мной по двору, словно дикий зверь, и тут же вспоминала, какой испуганный и беспомощный у него был взгляд после, когда пало заклятие Королевы-из-под-Холма, как он тогда шарахнулся от меня, сложив пальцы в обережный знак, будто не юная красавица предстала перед ним, а сам ужасный Балор[21].

Да и не только муж относился ко мне с известной опаской, многие, включая даже короля, проходя мимо, шептали охранное слово и тайком хватались за амулеты, боясь дурного глаза «дочери фей». Ещё больше было тех, кто открыто лебезил предо мной, всеми силами стараясь умаслить и избежать таким образом возможного насланного колдовства. Сначала меня это забавляло, да и ощущать собственную силу и власть после долгих лет унижений было приятно, чего таить, но всё же такое поведение окружающих быстро мне надоело, а после и вовсе стало раздражать. Один верзила Киган улыбался мне всегда от сердца, да и глядел прямо, без страха, без лукавства, скорее с любопытством, но держался уважительно.