Книга Поступь Хели, страница 88 – Ирина Итиль

– Мы здесь ради этой штуки? – наконец выдавил из пересохшего горла Каге. Он почти ненавидел себя за робость, которую всегда испытывал перед сестрой.

– О да, братик! – Рейвен оттолкнула его бедром и встала за пульт, с интересом двигая рычаги и слушая, как скрежещущий механизм гоняет зверей по древесному своду.

– Что… что это?

Рейвен холодно взглянула на него и улыбнулась.

– А как ты думаешь, мой недалекий братец?

– Это Вседрево? Это мир?

Рейвен фыркнула, и он почти покраснел от стыда за свой ответ.

– Это и так очевидно. Подумай лучше.

Кагерасу еще раз взглянул на звезды, зверей и планеты, на корни и кроны, покойные и подвижные, на сферу-постамент и на пустую затхлую комнату, залитую лунным светом. Встав спиной к большому окну, он увидел огромную тень, отброшенную механизмом. Бесформенная, жуткая, словно тьма из его кошмаров. Сглотнув вязкую слюну, Кагерасу расфокусировал зрение и взглянул на тонкую завесу, отделяющую Игг от Утгарда. Трещина пронизывала дерево от корней до кроны.

– Ты хочешь то, что внутри.

– Корни и кроны хочу сохранить. Именно!

Рейвен еще раз хмыкнула, довольная ответом, и принялась подбирать комбинацию, что, конечно же, не удавалось. Медленно закипая, она побелевшими пальцами напрасно дергала рычаги. Тени беспорядочно метались по стенам. Каге чувствовал, что от него что-то ускользает, что-то важное. Он чувствовал духа, который привел его сюда, который прятался в трещине и ждал, когда его выпустят.

– Рейвен, стой! – рыкнул Каге, и сестра, удивленная его криком, замерла.

Он подбежал и схватил ее за плечи.

– К-как ты говорила? Про корни?

– «Корни и кроны хочу сохранить, Вёльва в тенету сплетет твою нить…» – затараторила Рейвен. – Детский стишок. Какие-то сказочки от нашей мамаши… Заставляла меня учить наизусть. Я ненавидела это аж до бесячки.

– Нет, не сказки… Это… это!.. Как там дальше? Ты помнишь?

Рейвен взглянула ему в глаза и медленно убрала его руки со своих плеч.

– «Пес и волк загрызут небосвод, это не Хель – это мертвых приход».

На этих словах Каге грубо оттолкнул ее от пульта и заставил ветвь с псом взмыть по дуге и опуститься к корню с солнцем, а волка подтянул к луне. Брат с сестрой замерли. Каге понял, что судорожно дышит, и постарался выровнять дыхание. Что-то щелкнуло. Они потянулись к правому рычагу одновременно, но на этот раз Рейвен перехватила его руку и больно сжала. Он покорно уступил и, склонив голову набок, наблюдал, как она опускает рычаг до упора вниз.

Секции ствола пришли в движение и, замерев на определенной точке, распахнулись, как темный зев чудовища. Дохнуло знакомым холодом Утгарда. Каге словно прирос к полу. Рейвен медленно отбросила его руку и, как сомнамбула, вскарабкалась за сферу и пропала внутри. Долгие секунды ее не было, и Кагерасу, стиснув кулаки, ждал.

Она вернулась, держа в руке что-то завернутое в пиджак. Взглянула на брата почти удивленно, словно забыв о его существовании, и улыбнулась почти так, как он помнил. Будто бы они до сих пор были семьей.

– Теперь все изменится, – хрипло и тихо сказала она. Кажется, ее здоровый глаз увлажнился.

– Что изменится? – прошептал Каге, но она услышала.

– Теперь все будет так, как хочу я. Никто не сможет мне указывать, никто не сможет меня остановить. Даже ты. Думаешь, я не вижу, какими щенячьими глазками ты смотришь на меня? Как ты трясся, когда я хотела пристрелить твою эту Ангейю?