Книга Поступь Хели, страница 230 – Ирина Итиль

– Локи, как победитель, разрешаю треснуть Гиафу от души.

С серьезным лицом Ангейя чувствительно ударила Каге в плечо.

– Больно же! – возмутился он подскакивая.

– Мне староста разрешила. – Локи показала ему язык.

– Не просто староста, а староста-победитель, – поправила Кира, собирая разбросанные карточки. – О, смотрите, наши родственники возвращаются.

– Иди пожалуйся мамочке, – захихикала Локи, тыкая Каге под ребра.

– Мне тебя на дуэль вызвать, мелкая?

Пока они препирались, Кира с Кирсти переглянулись и закатили глаза.

В Лофте Локи попросила остановиться на час. Вместе с ней пошли не только Скай и Клауд, но и Ран с Каге. Молча они очистили могилу от сорняков и обновили цветы. Локи не собиралась плакать, но слезы полились сами. Она просто протирала тряпочкой дату рождения и смерти и начала рыдать. Первой ее обняла Ран, потом Клауд сел рядом на землю и прижал к груди. Каге положил ей руку на плечо и мягко сжал, и только Скай отвернулась, скрывая свою слабость.

Локи плакала до тех пор, пока у нее не заболела голова и не опух нос, но на душе полегчало. Вытирая слезы рукавом, она отыскала мутным взглядом Скай, плечи которой мелко подрагивали. Поднявшись, она неловко обняла ее со спины, вдыхая аромат духов: чего-то морозного, свежего и одновременно пряного. Скай согнулась пополам и села на колени, бережно накрывая руки Локи, обхватившие ее живот. Ей тоже надо было выплакать слезы, которые она так долго держала в себе.

Два великих Дома стояли рядом, оплакивая общую потерю, которая случилась по их собственной вине. Четыре сломанных поколения наконец-то были бережно склеены, подогнаны кусочек за кусочком. Шрамы не будут их слабостью, шрамы будут их прощением.

* * *

По утрам в Доме Ангейя всегда царила суета: кто-то приходил, кто-то уходил; готовился завтрак, кто-то громко тренировался или спорил.

Наступил август, листва утратила свою свежесть, запылилась и поникла. С каждым днем верхушки деревьев становились немного желтее, приближая осень. Локи нравилось смотреть, как клен за ее окнами становится красноватым. По утрам она позволяла себе поваляться в постели, слушая уютное семейное гудение внизу, но сегодня было некогда. Откинув одеяло, она решительно выпрыгнула из постели, умылась, приняла душ и пошлепала на кухню перехватить что-нибудь съедобное. Сегодня готовила Мириам. Уже полностью одетая в строгий костюм, она одновременно разговаривала по телефону с длинным проводом, нарезая круги по кухне, и следила, чтобы омлет не пригорел. Клауд, еще немного сонный, лениво попивал кофе за газетой, зевая во все горло.

– Ты сегодня рано, – заметил он, не отрываясь от статьи «Мать Гиалп-ас пожертвовала три миллиона одинов на восстановление Старой Арены». – Я думал, твое кредо звучит как «в каникулы я не встаю раньше одиннадцати». Кофе?

– Да, пожалуйста. Сегодня третье, – вздохнула Локи, плюхаясь на стул и принимая от Мириам тарелку.

– Уже? – Мириам даже оторвалась от изысканной деловой беседы, чтобы сочувственно погладить ее по голове и выйти из кухни.

– Ага. – Локи намазала тост джемом и с удовольствием откусила чуть ли не половину. – Так быстро наступило.

– Тогда ешь быстрее, я подброшу тебя до вокзала, чтобы ты не тряслась по трамваям.

– О, спасибо, дядь! – просияла она, заглатывая омлет.