Книга Поступь Хели, страница 124 – Ирина Итиль

Десятая Мать выглядела, как всегда, спокойной и собранной, но Зику показалось, что в ее глазах промелькнула печаль.

Пришвартовались у небольшого каменного причала, облепленного у основания флуоресцентными улитками, капитан едва дождался, пока пассажиры сойдут, и повернул обратно. Сурт с трудом зажег отсыревшую спичку, чтобы прикурить, и махнул рукой, приглашая следовать за собой. На плечо он взвалил большой рюкзак и, прихрамывая, начал подниматься по очередной каменной лестнице. Наверху Зик застыл, пораженный невозмутимой монументальностью ворот, затейливой резьбой по краю арки и ледяным дыханием Утгарда, расползающимся по каменистой площадке. Пока Сурт разбирался с массивным механизмом, покрытым ржавчиной и льдом, «Вороны» разбрелись по площадке. Мать встала у кромки сломанного моста, и ее высокая бесформенная фигура отбросила тень на Зика, но при этом сама будто бы излучала свет.

– Кто она, Рейк? – тихо спросил Зик у лидера, околачивающегося вокруг и следящего, чтобы Хорек не столкнул Тенешага в воду.

– Никто не знает точно, – так же тихо ответил он. – Ты в курсе, нет, что Великие Дома раньше проводили много незаконных исследований? Сироты, нелегальные рабочие из Свартальхейма, альвы-паломники? Даже из Хели привозили. Кое-кому удавалось спастись. Болтали разное, слухи расползались один страшнее другого. По одной из легенд, Мать привезли с юга, проводили над ней эксперименты, по другой, что она сама проводила эксперименты, но вовремя одумалась. Но кукуха ее после этого явно не на месте. Она так складно говорила, что обрела последователей, а те стали звать ее Матерью-без-солнца. Даже Нифльхейму нужна своя надежда, знаешь ли.

– Она кажется мне очень печальной, – вырвалось у Зика. Он не стал добавлять, что его мать была такой же. Сильная, волевая женщина, взвалившая на свои плечи огромное фермерское хозяйство, когда папаша стал попивать. Он ни разу не слышал от нее жалоб, а уж слез и подавно. Но печаль иногда проскальзывала даже у нее. Печаль по жизни, которую она прожила не так, как хотела.

У Зика защипало в глазах. Он отвернулся, делая вид, что изучает черную поверхность воды, и проморгался. Рейк стоял рядом, тактично промолчав.

– О, – он хлопнул Зика по плечу, – у старикана вышло. Штейн рвано выдохнул, радуясь, что, наконец, можно приступить к делу.

Четырехметровые ворота пришли в движение: что-то щелкнуло глубоко внутри стены, загудело, и медленно, со скрежетом и треском они начали открываться. От расширяющегося прохода потянуло утгардовым холодом. Зик передернул плечами, наблюдая, как Мать смело пошла за ворчащим Суртом. Для него это вообще казалось обыкновенной утренней прогулкой.

Они зажгли фонарики и ступили в ледяную тьму.

Место за воротами было странным. Зик увидел не такой уж большой округлый тоннель, сглаженный небольшой ледяной коркой, но как варден чувствовал себя не в своей тарелке. Часть миграции, да? Граница между Иггом и Утгардом была настолько тонкой, что даже Хорек и Тенешаг ежились. Снежная каша под ногами хлюпала и скрывала коварный лед, поэтому шли осторожно и шипели поскальзываясь. Через полчаса крошево застыло, и в неярком свете фонариков Зик смог рассмотреть то, что предпочел бы не видеть: широкие борозды в застывшем снеге, словно тракторные, но на самом деле это были следы чешуи на брюхе дракона.