Книга Биврёст, страница 42 – Ирина Итиль

– Ты о чем это? – спросил Гин.

– Все же в курсе про похитителя? Ну, этот, Крысолов?

Гин с Локи закивали.

– Сегодня ночью проведут масштабную операцию по его поискам. Вроде как нашли, где он скрывается.

– И какое это отношение имеет?.. – Гин, насмешливо изогнув бровь, указал глазами на Локи. – Или это меры безопасности? Перевернут половину Нифльхейма, чтобы все на некоторое время затаились в своих норах?

– Что-то вроде того, – закивал Джет.

– У меня почему-то возникает чувство, что все это неспроста, – Локи покачала головой и сложила руки на груди. – Это часть чего-то большего, и я тут дело десятое. Они ведут свои игры, в которые нам лучше не соваться. Гин! – Она посмотрела в упор на Киоту. – Ты можешь найти о нем все, что известно?

– И я могу! – вызвался Джет. – Попробую поговорить с братом.

– Только осторожно! – в один голос переполошились Локи с Гином, и все трое рассмеялись.

– Молодые люди! – Сурового вида медсестра решительно направилась к ним. – Это вам больница или школьный коридор?

– Простите, мы больше не будем, – примирительно поднял руки Гин. – Нам пора, да, Джет?

– Пора? Разве? У-уу, не бей меня! А, конечно пора!

– Завтра тебя кто-нибудь навестит, – пообещал Гин под строгим взглядом сестры. Она проводила их до выхода, потом вернулась и велела Локи идти на перевязку.

Девушка была признательна, что ее не оставляли одну. Они познакомились не так давно, но ребята очень легко предложили ей свою дружбу. В Лофте было мало подростков, и увлекались они тем, что угоняли родительские машины, катались по полям, портили урожай и устраивали бессмысленные дуэли. Последним увлекалась и Локи, потому что только так могла отстоять свое право быть Ангейей. Дети всегда найдут причину устроить бойкот: носишь ты очки, читаешь, медленно считаешь дроби, имеешь веснушки на носу или дырявые штаны, выделяешься успехами или неудачами – все одно. Вот и Локи с восьми лет почти каждую неделю приходила в боевых синяках и ссадинах. Отцу не нравилось, что она дерется, а мама посмеивалась и закрывала пластырем очередную царапину на щеке, напоминая их семейный девиз о кулаке в лицо. Но постепенно детские потасовки стали серьезнее, и мама запретила ей драться на дуэлях. Локи вспылила. Заорала, что защищает их фамилию, раз уж они живут в этой глуши. Кстати, почему? Мы что, преступники? Родители тогда переглянулись. И Локи выскочила, хлопнув дверью. Всю ночь она тряслась в лесном шалаше от холода, лелея свою обиду, а утром… Утром она вернулась в дом, залитый кровью.

Придя в палату, Локи увидела, как Каге, уже переодев пижамные штаны на форменные, натягивает рубашку. Поправив воротник, он тщетно пытался завязать галстук, тихонько зверея от своей нерасторопности.

– Ты куда это? – удивилась Локи.

– Тебя стучаться не учили? – коротко бросил он. Кажется, их отношения откатились на уровень словесных перепалок. Но и этому Ангейя была рада. Она уже жалела, что без спроса залезла в его личное пространство, хотя признаться даже себе было тяжело.

– Но ты еще не поправился! – Она прислонилась к косяку.

– Мне хватает своей мамы, еще одна мне не нужна. – Каге наконец справился с узлом и опустил воротник рубашки. Выглядел он бледным и болезненным, только запавшие глаза нехорошо сверкали.

– Если останешься, расскажу кое-что интересное! – выпалила Локи. Каге никак не отреагировал. Аккуратно сложил больничную одежду на подушку и пошарил в тумбочке, выискивая номерок от ячейки хранения оружия.