Книга Биврёст, страница 36 – Ирина Итиль

Ай задумчиво поправила повязку, расстегнула пуговку на груди. Повернулась и обнажила спину. Гиафа заткнулся, сбился, покраснел то ли от смущения, то ли от ярости, но, невольно скользнув взглядом, чертыхнулся сквозь зубы. Выжженный шрам, похожий на глаз, алел на спине доктора Ай.

– Я знаю, – тихо сказала Ай и медленно застегнулась. – Мне не искупить этот грех.

– Она оставила вам этот шрам? – догадался Каге.

– Я заслужила, – ее голос на какую-то минуту стал прежним. Кроткая грустная женщина, ученый, преданный науке. Женщина, которая была им с сестрой единственным другом. – Прости. Я зашла слишком далеко и должна закончить исследование. Он не прощает ошибок.

Договорить она не успела. Раздался едва уловимый звук, и полстены разорвало, осыпав их обломками металла и сетки. Из дымящейся дыры вышел Эгир, держа в руках сияющий духовник. Каге повезло, что его загородила колонна, а вот доктора накрыло обломками металла.

– П-понго?.. – Из спины животного торчал металлический лист, и на пол уже натекла огромная лужа крови, превратив белоснежный халат Ай в алый. Перемазанными руками она сняла с него маску. Понго был генетически измененной гориллой. Когда он завалился на бок, выпуская изо рта и носа кровавые пузыри, Ай заплакала и прижала к себе его огромную мохнатую голову.

– Как же долго пришлось тебя выслеживать! Шесть лет прошло, да?

Эгир схватил обмякшую от слез доктора за руку и заставил ее встать.

– Отец. – Кагерасу поднялся, схватился за колонну, чтобы не упасть. – Где остальные? – Если Эгир и удивился, увидев сына, то вида не подал. Даже раны оставили Гиафу-старшего равнодушным.

– Я немного смошенничал. Мать Ангейя справится и сама. Пусть старушка немного развлечется.

– Но как ты меня нашел?

– Я искал не тебя, а нашу давнюю знакомую. Предложил пташкам немного больше денег за информацию о заказчике. И о курьерах.

Каге промолчал, чуть прищурив глаза.

Ай перестала плакать. Она вцепилась острыми ногтями Эгиру в руку и процедила сквозь зубы:

– Мори Мунин может вернуть моего мальчика! Я должна закончить исследование!

Эгир стряхнул ее, и она свалилась на Понго.

– Ты все-таки окончательно свихнулась, – безразлично констатировал Эгир, встал на одно колено и связал Ай руки.

– Ведь ты убил его, верно? – Ай снова подала голос и медленно встала. – Ты тогда поджег лабораторию, где был мой мальчик, верно?

У Каге зашумело в ушах, он прислонился к стене, не доверяя подрагивающим ногам.

– Ты подавала такие надежды, Санни. – Эгир брезгливо осмотрел остатки бассейна, вздернул доктора на ноги и повел в единственную дверь внизу. Каге шел за ними по тусклому коридору, кишащему крысами с лишними лапами, хвостами и даже головами. – Я ведь помог тебе получить эту должность. Порекомендовал тебя профессору. И ему, – голос Эгира зазвучал так по-отечески, словно ему действительно было жаль.

Свернули направо, прошли металлический мостик, перекинутый через тепловые трубы. Каге обдало жаром. Некоторое время они шли в лабиринте коридоров, и Эгир выбирал только ему ведомое направление.

– Помогал тебе во время беременности.

Остановились перед дверью с усиленной охранной системой.

– Терпел твое нытье и прикрывал все твои провалы. Доверил тебе моих детей. Мою жену.

Отпустил плечо Ай и бережно развязал врезавшийся до крови ремень. Доктор, которую трясло крупной дрожью, не с первого раза удачно набрала код, и за это Эгир залепил ей оплеуху. Каге опустил голову. Ему не хватало воздуха, грудь жгло, но отвернулся он не из-за боли. Он ощущал почти физическую боль от неспособности что-либо сделать. Это неправильно, неправильно!