Книга Пыльные перья, страница 61 – Ольга Дехнель

В словах его мед – и в словах его яд. Саша слушала, не пропуская ни звука, не сводила взгляда с его лица. Она чувствовала, что Грин рядом делает то же самое. Мятежный, несмотря на то что Саша наверняка оставила на его ноге синяк, заговорил снова:

– Встречный вопрос в таком случае. Где была Москва, когда Валли… Валентина запросила дополнительных зрячих для отлова колдунов? Москва ограничилась тем, что дождалась, пока ситуация достигнет масштабов катастрофы, и только после этого предприняла какие-то действия. И какие? Вместо помощи Москва прислала ревизию. Как вышло, что Москва не в курсе, что это за твари и как с ними бороться, откуда они могли взяться? Когда мы просили доступ к вашим архивам и вашей информации, Москва тянула до тех пор, пока ситуация не стала критической. Вы отрезали нас от всех ресурсов и после этого ответили на все сообщения и призывы о помощи ревизией.

Виктор все еще стоял, злые слова Мятежного от него отскакивали, едва касаясь кожи, смерзаясь еще на подлете. В комнате было тихо и холодно, будто умерло все живое, даже удушающий золотой мед Ивана на секунду отступил, пока не осталось совсем ничего.То самое ничего, когда в темноте ты видишь монстров. То самое ничего, которого ты так боишься. Боишься, что, если смотреть в него слишком долго, оно заглянет в тебя в ответ.

– Не испытывай мое терпение, мальчик. Как видишь, Москва здесь. И мы готовы оказать вам всяческое содействие. А заодно провести детальную инспекцию работы Центра. Так или иначе, а проход для тварей открыла не Москва. И следи за языком. В следующий раз я не буду так снисходителен. Теперь, Валентина, мы выслушаем тебя.

Валли не улыбалась, в эту секунду она была чуть больше похожа на Виктора. И Сашу это беспокоило, на инстинктивном каком-то уровне. Она не хотела видеть Валли такой. Она ее такой не знала.

– Марк приносит свои извинения, ему не следовало говорить с вами в таком тоне. Верно, Марк? – Мятежный ограничился судорожным кивком, Саша запоздало заметила, что он не дышал. Вздувшиеся вены на его шее, сжатые кулаки – он все пытался сделать вдох, но не мог, видеть его таким беспомощным было жутко. Мятежный мог снести стену на силе чистой молодости и чистой ярости, а им играли, как котенком. Он даже не поморщился, бровью не повел. Стоит как ни в чем не бывало и выжимает из Мятежного жизнь. Как же это возможно? Марк бы свалился здесь замертво, а мы бы не заметили. Я всю жизнь думала, что магия – это об осознанном волевом усилии. А он и есть магия. Он и есть смерть. В любой из ее форм. Сегодня смерть выбрала форму господина в белой рубашке.

Перед глазами полыхнуло, это секунда всего, маленькая раскаленная секунда, Саша чувствовала на себе два взгляда: заинтересованный Ивана и предупреждающий Валли. Молчи, я сама. Валли продолжила:

– Но, Виктор, вас я тоже прошу сменить тон, вы находитесь на вверенной мне территории, применения силы здесь регулируются теми же законами. Это мои подчиненные. И я отвечаю за них. Если увижу прямую угрозу сотрудникам Центра, я вынуждена буду принять меры. Даже по отношению к вам, даже если мне придется дойти до самого Царя Ржавого царства. – Она перешла на «вы», Саша чувствовала ее ледяную сокрушительную ярость. Не тронь моих детей. Не смей. Трогать. Моих. Детей.Валли не боялась смерти. Валли, когда дело касалось их, вообще ничего не боялась. При упоминании Кощея – Царя – Иван еле заметно поморщился, но в остальном наблюдал конфликт с бесконечным любопытством, ему было будто смешно, в глазах сверкали веселые зеленые искорки.