Книга Пыльные перья, страница 53 – Ольга Дехнель

Саша уже сейчас видела черных, огромных, лоснящихся воронов на деревьях по всему городу. С Виктором не бывало просто так, ревизия началась с той секунды, как его имя прозвучало под крышей Центра. Перед линейным, каким-то стерильным Виктором покорно гнули спины даже мертвые, хотя, казалось бы, чего бояться им?

«Да это просто несправедливо!» – помнила собственное восклицание Саша, и это правда было несправедливо, потому что о давно забытом, оставшемся в Москве романе Виктора и Валли, кажется, говорили до сих пор, и одна сплетня, как водится, была отвратительнее другой. Не говоря уже о том, что красивый Виктор, его правильное, совершенно нечитаемое лицо, были в конечном итоге причиной, по которой Валли оказалась так далеко от столицы, в убитом провинциальном Центре. История была грязная, а грозила стать еще грязнее. В конце официального письма они вежливо уведомили Валли, что Виктора будет сопровождать сам Иван (Царевич, не думайте даже называть его Дураком, сейчас его знали как Ивана Ахматова), он, видите ли, предложил свою помощь в расследовании.

«Какая охренительная честь», – скалился Мятежный. Саша этот вечер помнила прекрасно, потому что ей хотелось выцарапать кому-нибудь глаза, потому что Тайная Организация Зрячих в Москве честно работать не умела, потому что перед Виктором на коленях стояла вся Москва и вся Сказка, потому что он был совершенно беспощаден. Виктор – это значило никаких вторых шансов. Удивила всех Валли, которая при упоминании Виктора будто поникла, попыталась слиться со стеной, и это было так непохоже на их Валли. Пусть она никогда не кричала, но ее танковое неотвратимое присутствие ощущалось всегда.

Саша помнила четко, как Валли поднялась, глаза у нее нехорошо сверкали, в них будто шумел и злился весь Сказочный лес, а черты лица проступили еще ярче, чем обычно. В эту секунду она была почти страшной. Если бы не улыбалась, тоже зубасто, прикус у нее был неправильный, и это отчего-то придавало ей сходство с подростком.

«А мы везем даже Иванушку с собой. Я смотрю, они там всерьез намерены меня сместить. Что ж. Пусть приходят». Валли снова было двадцать с хвостиком, и она была той девушкой, которой дали в руки тонущий корабль Центра в городе над Волгой, будто утешительный приз для дочери знаменитого московского зрячего, с которым, говорят, советовался Сам. Не ссылка, вовсе нет. Важное задание. Валли была девушкой, которая знала, что ее наказывают, потому что она всегда была чуточку «больше, чем…» Больше, чем дочка знаменитого папы. Больше, чем столичная штучка. Больше, чем хорошая студентка. Московские зрячиеочень не любили девушек, которые много думают, и еще больше не любили девушек, которые озвучивают свои опасные идеи и предлагают новые порядки, где им, унылым престарелым сухарям, места больше не было.

Валли была штормовой. Центр был ее старшим ребенком, она поднимала его из руин после предыдущего, впавшего в беспробудный маразм управляющего. Долго, своими собственными руками. Еще дольше договаривалась с местными малыми бесами. Область была образцовой до появления пришлых колдунов. Валли свою ошибку понимала. Понимала, что эту дрянь на свою территорию допустила она сама. И потому горела каждую секунду, желая эту ошибку исправить. Горела слишком сильно, до почти полного выгорания, Саша отмечала это, украдкой глядя на нее. Но у Валли ничего, кроме этого Центра, не было. Разве что репутация взбалмошной бунтарки, верящей в Сказку, бывшей любовницы Виктора и весь груз воспоминаний, оставленный в Москве? Для нее Центр был домом, который она выстроила для себя сама. Грин наблюдал за ними молча, огоньки плясали у него в глазах, и один, самый маленький и самый жаркий, будто поселился между пальцев. Огонь находит в тебе дом.