Книга Песни хищных птиц, страница 231 – Рия Альв

Сейлан нахмурилась, нервно потеребила рукав рубашки.

– А ты умеешь составлять магические клятвы?

Нет.

– Конечно.

Я задумался, подбирая наиболее удачную формулировку.

– Поклянись, что не будешь мешать моим действиям и действиям моих союзников ни одним из возможных способов или способствовать вмешательству извне, ну и помогать по мере сил и желания. Все это в рамках спасения мира, конечно.

– Неплохо. – Лицо у Сейлан было очень противоречивым, она явно мучительно пыталась найти подвох. Я почти ощущал себя демоном, готовым забрать ее душу. – Ладно, – наконец решилась Сейлан, – клянусь.

Когда я случайно принес клятву Сторградскому Лорду, мне будто горло ледяным обручем сдавило. Сейчас же все было наоборот, но еще более странно. Мне показалось, что прямо в руке возник ключ от замка, я ощутил его вес и холод металла. А в следующее мгновение все исчезло.

Наша клятва была скорее подтверждением доверия Сейлан ко мне. Я не был специалистом, так что Сейлан, вероятно, смогла бы ее нарушить, если захотела. И это уже было подтверждением доверия с моей стороны.

С утра пришлось проснуться довольно рано, но я не испытывал ни малейшего сожаления по этому поводу. Чем раньше мы покинем Соколиный замок, тем лучше. К счастью, выпустили нас без проблем. Леди Йарн сдержала свое слово. Она проконтролировала отъезд со своего балкона и даже не спустила нам вслед охотничьих соколов.

Утро было прозрачно-серым, прохладным. Воздух наполняли запах соли, водорослей и соколиный клекот в вышине. Море казалось холодным и неприветливым, темно-синим, почти черным под тяжелыми облаками. Как ни странно, от этого оно ощущалось особенно родным.

Все были такими же тихими и сонными, как и я. Даже Сивиз и Сейлан вели себя спокойно и не клевались. Только вот Сирин рядом почему-то не было, хотя, может, я просто не мог различить ее на фоне остальных соколов, кружащих в небе.

Урадерн, как и любой портовый город, просыпался рано. По берегам сидели полусонные рыбаки, глядящие на воду с глубокомысленной неподвижностью каменных идолов. Когда мы проезжали сквозь базар, лавки еще только открывались. Но торговцы, завидев нас, мгновенно оживились, начав расхваливать свой товар. После Соколиного замка такая атмосфера казалась неестественно легкой.

Первой нашей остановкой стали городские конюшни. Здесь нам предстояло оставить лошадей до самого возвращения. Мне сказали, что не имеет смысла везти их с собой через два моря в Вольный город. Только подвергать лишнему стрессу животных. Что ж, значит, придется подвергнуть лишнему стрессу местных конюших.

– Запоминай, – сказал я, поворачивая голову Беса в сторону одного из конюхов, – это твоя обслуга, а это, – я наклонил его морду к сену, – еда. Смотри не перепутай.

Бес демонстративно фыркнул. Как бы дал понять, что если он и отгрызет кому-то руку, то сделает это точно неслучайно. Ведь он был зол. Зол и обижен, потому что ну как это, так долго терпел мое присутствие на своей спине, а теперь его оставили в безопасности, не взяв в самую гущу событий. Ужасающая несправедливость. Рейнеке тоже совершенно мне не помогал. Они с Бесом чудесно спелись, и теперь роскатт просто-напросто отказывался слезать с лошадиной спины.

– Если никого не поранишь и не покалечишь, пока меня не будет, то обеспечу тебе пожизненный запас яблок, сахара и вообще всего, чего захочешь. Когда вернусь, разумеется, – щедро пообещал я.