Онлайн книга «Песни хищных птиц»
|
Песня вдруг изменилась, теперь она была не на эльфийском языке, а на другом, еще более древнем. Мы не понимали слов, но знали – эту песню исполняют тогда, когда грядут беды. Мы прижались к той, что пела, еще сильнее, надеясь защитить ее от беды. Но мы знали, что не сможем защитить даже себя, мы слишком слабы. Таким было наше последнее хорошее воспоминание о матери. * * * Трюм сменился подземельем. Сухим воздухом, которым невозможно дышать. Темными коридорами, расходившимися во все стороны так, что кружилась голова. Женский плач отдавался от стен, заполняя пустоту. Громкий, надрывный, срывающийся на крик и мольбы. Сколько нам тогда было? Так мало, что мы бы и не смогли посчитать годы. Цифрам нас никто еще не учил. Мама плакала, кричала и отбивалась, рвалась к нам, но ее оттаскивали. Мы не помним кто. В памяти остались лишь их руки, сильные, крепкие, загорелые почти до черноты. Одна из этих рук с размаху ударила маму по лицу, и она замолчала. Мы тоже рвались к ней, кусались, царапались. Нас держали сразу несколько человек, но и они справлялись с трудом. – Может, подождать еще немного? – неуверенно спросил чей-то голос. – Смотри, какие они хилые, помрут быстро. Пусть еще с матерью побудут. Эти недрэ без матерей мрут, как котята без кошки. – Хилые? – переспросил грубый раскатистый голос одного из тех, кто держал нас. – Да они разлом пережили, еще по пустыне бежали. Скит! Царапаются, как морские соколы, и кусаются, как пустынные гадюки. Нам удалось высвободить одну ногу, извернуться и пнуть человека прямо в лицо. В спине что-то болезненно хрустнуло, но мы не обратили на это внимания. Одному из нас удалось вывернуться и побежать к маме. Схватиться за ее истрепанную одежду. – Держи его, придурок, что стоишь?! Новые руки потянулись к нам, но мы не хотели, чтобы нас трогали. Мы хотели остаться с мамой. В наших головах билась только одна мысль: «Отойдите. Не трогайте». – Нет! Рука отдернулась. Человек прижал ее к груди, глядя на нас со страхом. Сквозь его пальцы на пол капало что-то красное. Кровь. Мы не знали, что у людей она такого же цвета. – Он чем-то ранил меня! – Да оттащи ты его уже, идиот! Сейчас вторая вырвется! Человек с раненой рукой судорожно схватился за что-то, висевшее у него на поясе. Воздух наполнился свистом. Мы обернулись на звук, и в ту же секунду вспышка боли обожгла нас. Мы закричали, хватаясь за лица. – Придурок! Сын канальной крысы! – заорал грубый голос. – Я сказал оттащить, а не портить! – Я не хотел так сильно… я не думал! – Твоя работа не думать, а выполнять! Ты даже этого не можешь! Голоса продолжали орать друг на друга, лаять и рычать, как две сцепившиеся собаки. А у нас уже не осталось сил на крик, мы лишь тихонько скулили и плакали. Кто-то уволок маму в черноту коридоров, и мы остались одни с кричащими друг на друга людьми и болью, которая застилала глаза туманной кровавой пеленой. – Я только по одному попал, вторая-то чего орет? – Мне почем знать, придурок? Они сразу были какие-то странные. Подержи ее. Руки снова обхватили одно из наших тел, и оно безвольно обвисло на них, полностью лишенное сил. Другие руки подняли второе тело, грубо оторвав от земли, повернули голову, заставили смотреть человеку в лицо. – Да чтоб тебе сдохнуть… ты ему все лицо рассек. Ты хоть представляешь, насколько он подешевел? |