Книга Разлом, страница 197 – Рия Альв

– Главный придворный лекарь Уртика, – представилась она. – Рада наконец приветствовать в Рейнгардском замке.

Да, именно в том месте, куда все так не хотели попадать. Молодец я.

– Он ожил, – сказала Фрея с гордостью профессора Франкенштейна и широким жестом руки указала на меня. – Даже выброс энергии едва не устроил, но остановился.

– Неплохо, – задумчиво сказала Уртика, – но нужна новая диагностика, а после, – она посмотрела на меня цепким взглядом малахитово-зеленых глаз, – объясню, что же с тобой случилось.

Сказка о том, как Дей опять навредил себе и другим, вышла довольно долгой.

Оказалось, заслонив собой Фрею от моркетских тварей, я – каким-то совершенно непонятным даже для меня образом – создал вспышку светлой энергии такой силы, что ее и увидел, и почувствовал весь Рейнгард. Это перепугало всех в замке настолько, что несколько людей Лорда во главе с самим Лордом отправились посмотреть, в чем же дело. И нашли нас.

– Но это абсолютно не твоя вина, – вставила Фрея.

Кроме того, я этой своей вспышкой к чертям выжег Ансу ауру. Проще говоря, я его почти убил. Настолько «почти», что он до сих пор не пришел в себя, хоть, по словам Уртики, и пошел на поправку.

– Это тоже не твоя вина, – снова сказала Фрея, – если кто и виноват, то только…

– Моркетские твари, – закончила за нее Уртика уверенным и не терпящим возражений тоном.

Я сделал вид, что поверил. А мысленно начал прикидывать, как буду вымаливать у Анса прощение (пока он будет медленно меня убивать). Хоть бы было у кого вымаливать.

– Как общее самочувствие? – спросила Уртика после того, как несколько минут окутывала меня чарами, занося какие-то записи в блокнот.

Мне было отвратительно плохо. Голова кружилась так сильно, что я едва мог сидеть и нормально соображать. По раздражающе слабому телу разливалась тупая боль, а бинты, сдавливающие грудь, не давали вздохнуть нормально.

– Терпимо, – сказал я.

– Меня не интересует, что ты можешь терпеть, – Уртика качнула головой. – Я хочу дополнить картину болезни.

Меня будто по носу щелкнули. Я немного помолчал, но потом все же быстро описал свое самочувствие, заверив, что это все правда терпимо.

– Он всегда так храбрится? – спросила Уртика, обернувшись к Фрее.

– Нет, обычно он ноет из-за каждой царапины или из-за того, что устал.

Ну спасибо!

– Вот и сейчас можешь не играть в героя, – Уртика снова обернулась ко мне, – ты ухитрился заработать целую череду ранений, которые и по отдельности могут быть смертельными. У тебя две глубокие сумрачные раны и сильнейшее ментальное выгорание.

Выгоревшим я себя и правда чувствовал, причем в самом прямом смысле.

– Раз ты не из нашего мира, я поясню, – продолжила Уртика, поймав мой недоумевающий взгляд. – Сумрачными называют раны, оставленные любыми поражениями Моркета. Очень опасная вещь. Заживают медленно, при этом задевают не только тело, но и ауру. А ментальное выгорание чуть более расплывчатый термин. Есть разные виды. Но конкретно у тебя оно вызвано тем, что ты пропустил через себя больше энергии, чем можешь выдержать.

Я кивнул, показывая, что все понимаю. Зря, кстати, голова сильнее закружилась.

Выходило, что я снова истратил ту силу, что предназначалась для Сердца мира. Надеюсь, когда я дойду до него, еще хоть что-то останется. А то глупо будет.