Книга Разлом, страница 162 – Рия Альв

Даже с расстояния в несколько метров, даже несмотря на то, что конокрад стоял ко мне полубоком, я увидел, как выражение его туповатого лица меняется. Он посмотрел на Беса со жгучей ненавистью. Вот теперь действительно пора было вмешаться.

Конокрад потянулся к чему-то, закрепленному на поясе, но скривился от боли в правой руке и повторил движение уже левой, но этой заминки мне хватило, чтобы преодолеть дистанцию между нами.

Удар пришелся ему точно в живот, кажется, я заехал даже сильнее, чем планировал. Он согнулся пополам в приступе кашля. Что ж, спасибо адским тренировкам в замке. Бес рядом одобрительно всхрапнул, как бы говоря: «Давно бы так». Я потрепал коня по темной гриве, уже и забыв о каком-то там конокраде. Как оказалось, рано расслабился.

Лезвие сверкнуло в считаных сантиметрах от моего горла. Я рефлекторно отшатнулся. Конокрад тут же сделал новый выпад, на этот раз метя в живот. Кто-то из глазеющих вскрикнул, кто-то закричал, что надо звать гвардейцев.

Я снова отпрянул в сторону, уходя от удара. Но конокрад не дал мне времени для контратаки. Повторил мое движение, врезав с разворота.

Что-то изменилось. Двигался вор неожиданно быстро и даже грациозно, будто это был уже кто-то совсем другой.

Мне отчего-то важно было понять, что же случилось. Что пошло не так. Это стало чем-то вроде навязчивой идеи.

Удар, еще удар. Я все отступал.

«Что с ним такое?»

Он поудобнее перехватил нож. Прямой удар, метящий в плечо, чуть меня не задел.

«Что же?»

Что-то было в его глазах. Тусклых, почти неживых. Темных, точно провалы.

Я неудачно поставил ногу, и она заскользила по мокрой брусчатке. Удержал равновесие, но на это ушло слишком много драгоценных секунд. Боковым зрением я заметил, как кто-то бросился мне на помощь, но было уже поздно. Острие ножа летело мне точно в сердце, и все, что я сумел сделать, – заслониться рукой. Ожидая вспышки боли, я не успел даже зажмуриться.

Руку обожгло. Время замедлилось. Я чувствовал, как жар прошелся по венам от сердца до самых кончиков пальцев. Растекся жидким золотом и вырвался наружу сквозь кожу. И кожа треснула.

Я вздрогнул от резкого болезненного укола. Что-то сдерживавшее и душившее меня, исчезло. Морок, конечно он.

«Ну наконец-то», – мысль промелькнула так же быстро, как вспышка боли.

А через секунду лезвие ножа коснулось моей ладони.

Почти коснулось. Ему не хватило считаных миллиметров. Волна жара настигла его раньше и поглотила. Оно оплывало, таяло, словно зажженная свеча, и с шипением капало на землю раскаленным железом.

Взвыв, конокрад отбросил нож в сторону, и тот продолжил таять уже на земле, окруженный облачком пара. Сам нападавший зашипел от боли и злости и отпрянул назад, поджимая сильно покрасневшую руку. А я стоял, не чувствуя ни удивления, ни страха, вообще ничего, кроме жара и покалывания в руках.

С ладоней капало золото. Раскаленное, яркое, оно рассеивалось туманом, так и не достигая земли. Не уверен, что это видел хоть кто-то, кроме меня.

Подняв взгляд на конокрада, я понял, что он тоже смотрит на меня. Бесстрастно, словно его вовсе здесь нет, и глаза его все такие же темные, как провалы. Как разломы.

Мне подумалось, что сейчас вор опять на меня бросится, достанет откуда-нибудь второй нож или вовсе окажется магом и метнет в меня огненный шар. Но вместо этого он вдруг оглянулся, только сейчас заметив собравшихся зрителей, а потом снова посмотрел на меня, но не как раньше, а взглядом, полным непонимания и страха, почти как у потерявшегося ребенка. Еще мгновение – и он бросился бежать прямо в толпу. Видимо, ему было без разницы куда, лишь бы подальше от меня.