Книга Эпоха крови и пурпурных слез, страница 5 – Эдди Кан

Удар вышиб из груди Мирэ возмущенный возглас, ценные бумаги с яростным хлопаньем полетели в разные стороны, а новый смартфон упал на бетонные панели и опасно хрустнул. Потрясение длилось недолго. Подняв гневный взгляд на молодого человека, ставшего причиной столкновения, Мирэ чуть не взвыла, но поперхнулась негодованием.

– Проклятье! – найдя в себе силы, выругалась она и запустила ладонь в волосы. Откинув со лба растрепавшиеся пряди, Мирэ исподлобья уставилась на незнакомца, готовая если не к драке, то к знатной взбучке. Но у нее словно атрофировался язык.

Незнакомец выглядел странно и потерянно, его черные глаза были широко раскрыты и будто бы опустошены. Черты лица казались соблазнительно милыми, и Мирэ предположила, что он сделал не одну пластическую операцию, чтобы быть похожим на Чха Ыну[5]. Но странности на этом не прекращались.

Молодой человек был в традиционном ханбоке[6]. Казалось бы, в этом нет ничего сверхъестественного, по Сеулу гуляло много местных в подобных костюмах, а туристы специально колесили по городу в поисках точек по прокату нарядов. Но ханбок на парне выглядел слишком качественно и правдоподобно. Мирэ знала классический состав материалов и тонкости изготовления и кройки костюмов. Работая в галерее, а после в аукционном доме, ей приходилось иметь дело с сохранившимися вещами прошлых веков. И наряд, что был на незнакомце, казался не просто идеальным сценическим атрибутом, а настоящимэкспонатом – качественные слои шелка, красиво переливающиеся на тусклом солнце; плотный хлопок, не заламывающийся из-за новизны, а изящно изгибающийся в складках, впитавший местами пыль и песок с дорог, хотя улицы в городе были чистыми, да и откуда здесь взяться земле, кроме как в клумбах и посадках?

– Прошу прощения, госпожа, – голос незнакомца, глубокий и мелодичный, вырвал Мирэ из ступора. В следующий момент молодой человек наклонился, чтобы сровняться с Вон ростом, и заглянул ей в глаза. – Скажите, что это за место?

Мирэ перевела взгляд на его руки, затем рукава – и почувствовала горечь на языке, а вдоль позвоночника – холод. На ткани были красные пятна… Их можно было бы принять за вышивку или краску, но Вон слишком хорошо знала, как выглядит засохшая на старых тканях кровь.

– Не подходите ко мне, – глухо приказала она, в один шаг отступив на приличное расстояние от незнакомца.

Чертов ряженый… Наверняка его прислали сюда для привлечения внимания или чего-то подобного. Может быть, рекламная кампания? Но какому идиоту пришла мысль поставить промоутера в таком месте? Скорее всего, съезд косплееров[7].

Наконец порядок событий восстановился в голове, и Мирэ чуть не подпрыгнула.

– Черт возьми… мои бумаги, – сквозь зубы процедила она и принялась собирать листы, которые норовили разлететься подальше друг от друга.

Глядя на нее, незнакомец поступил так же и принялся подбирать бумаги, затем поднял упавший телефон и нахмурился, как ребенок, которому в руки впервые дали игрушку Jack-in-the-box[8].

– Госпожа, ваш… – молодой человек с опаской уставился на смартфон, как вдруг тот моргнул из-за уведомления.

Мирэ вздрогнула от того, что незнакомец чуть было не подпрыгнул, когда на дисплее всплыло окно с сообщением. Глаза парня округлились. Этот человек явно какой-то ненормальный… Мирэ потянулась за своим телефоном, но незнакомец вдруг поднял руку над собой, не давая забрать смартфон.