Книга Эпоха крови и пурпурных слез, страница 37 – Эдди Кан

– Конечно, ты не смог перенестись в свое время, – она запомнила ответ Сонга и подошла ближе к нему, надеясь, что их договоренность останется в силе, несмотря на изменения. – Забыл, что обещал мне вернуть бумаги и помочь разобраться, что привлекло Саджа вчера вечером, а?

Голос предательски надломился, и суровый посыл в словах показался жалким оправданием. Чтобы не выдать того, что действительно занервничала, Мирэ протиснулась мимо Джина и Сон-Хо и вышла за порог квартиры, надеясь, что парни без лишних вопросов поторопятся за ней и ситуация загладится сама собой.

В лифте они ехали молча, и спуск на первый этаж показался мучительно долгим. Нервно постукивая носком туфли, Мирэ смотрела на секундную стрелку часов, мысленно возвращаясь к разговору с Но Йунг. Интересно, ей уже предоставили запись с камер видеонаблюдения? Наконец лифт достиг первого этажа, с веселым звонком открылись двери. Едва Вон сделала шаг наружу, как в кабину забежал Мочи, толстый бульдог госпожи Мин. Хрюкая, пес бросился в ноги Сон-Хо и заскулил.

– Хэй, Мочи, ты почему один? – Сон-Хо вышел из лифта вместе с бульдогом как раз перед закрытием дверей.

Появление пса без хозяйки было действительно странным. Мирэ огляделась, заметив, что Джин нахмурился и уверенно пошел в сторону квартиры госпожи Мин. Он не мог знать, где живет аджумма. Подозрение и волнение за пожилую соседку заставили Мирэ поторопиться за Джином.

Они покинули просторное фойе и свернули в коридор, вдоль которого, как клетки на шахматной доске, располагались темные и светлые двери. За спиной раздавались торопливая поступь Сон-Хо и шумное дыхание Мочи. Еще не дойдя до нужного коридора, Мирэ услышала голоса и громкие возгласы. Инстинктивно сердце застучало быстрее. Свернув в очередной коридор, где первой была квартира госпожи Мин, Джин резко остановился, и Мирэ по инерции врезалась в него.

В проходе между дверями толпились люди, коридор заполонили соседи и охрана жилого комплекса. Из-за суматохи Мирэ так и не удалось ничего разобрать, но она заметила, как на лице Джина задвигались желваки.

– Что там? – Сон-Хо с трудом поднял Мочи на руки и привстал на носочки, но, как ни старался, ничего не смог увидеть за макушками соседей. Пес начал лаять, и соседи стали отмахиваться, прося унести животное.

С ответом Джин не поторопился, поэтому Мирэ обошла его и втиснулась в толпу у дверей, но вдруг почувствовала чью-то руку на своем запястье. Обернувшись, она посмотрела на ладонь Сонга и недовольно завертела кистью.

– Отпусти, – потребовала она.

– Ты не пойдешь туда.

– Что?.. – возмутилась Мирэ, но Джин решительно потянул ее на себя, вытаскивая из толчеи. Опешив от его действий настолько, что не успела даже возразить, она в отчаянной попытке оглянулась и увидела сквозь образовавшуюся брешь между людьми помещение светлой квартиры. Горло сдавило будто тисками. Квартира была уже не такой белой…

Стены, рамы картин, люстры и все поверхности покрывали брызги запекшейся и потемневшей крови. Ошметки мяса и внутренностей клочьями висели на дверных косяках и вензелях ламп. На полу в коридоре, – очевидно, госпожа Мин бежала к двери, чтобы позвать на помощь, – лежало тело аджуммы. Вернее, то, что от него осталось. Прежде чем Мирэ успела увидеть больше, в дверях квартиры замаячила полиция, полностью перекрывая обзор. На глазах Мирэ выступили слезы. Машинально переставляя ноги, она позволила Джину увести себя прочь от квартиры соседки. Они почти вышли за поворот в фойе, когда Сон-Хо удалось обогнать Сонга и встать на пути.