Книга Иная Богемия, страница 56 – Юлия Макс

Мартин Вхинский из Вхиниц и Тетова[34]поступил на службу в королевский град в пятнадцать. Не так давно возведенный замок служил пограничной заставой и защитой торгового пути, идущего из Праги через Хеб в Эрфурт. Мартин, довольный своим положением стража, печалился лишь о том, что из всех девушек в мире, ему нравилась лишь та, которая никогда бы не стала его.

«Если бы еще не этот имперский сынок Генрих, который изъявил желание ехать на охоту с принцессой».

К слову, Генрих прибыл накануне со свитой, чтобы заключить помолвку с Анежкой. Мартин видел, как морщила нос принцесса, когда имперский сынок спешился с лошади, чтобы облобызать ее руку. Генрих привез с собой свиту из троих слуг и троих мелких князей, которые подобострастно заглядывали ему в рот. Что-то в князьях показалось Мартину ненастоящим, словно они притворялись теми, кем не были. Выглядели гости, точно не ели и не спали несколько недель кряду: двигались застрявшими в киселе мухами, а их лица с бледной кожей и тенями под глазами вызывали у Мартина беспокойство. Один походил на худого осла, и смех у него был такой же противный; второй на плешивую овцу, а третий – на хищную цаплю.

Наскоро перекусив отваром и краюхой хлеба прямо на конюшне, Мартин накинул сбрую на свою пегую кобылку. Анежка выбрала с собой ловчих и стражей брата Вацлава. Одним из стражей и был двадцатилетний Мартин.

Генрих уже выехал из замковых ворот и ждал принцессу со свитой снаружи. Во дворе суетились служанки и прогуливались торговцы с товарами, ночевавшие в трактире по ту сторону реки Огрже. Мартин вдохнул сладковатый запах навоза из неубранной еще конюшни и горячего хлеба, который пекли на втором этаже в королевской кухне. Он привык к этой странной смеси вони и аромата, считая их признаком благополучия Локета.

Мартин вскочил на лошадь, присоединяясь к свите принцессы. Один из стражей показал головой куда-то за его спину. Вхинский обернулся и увидел, как из башни вышла Анежка.

Ее голову украшал светлый барбет[35], а длинные волосы скрывала золотая криспинетка[36]. Из-под темного клока[37]выглядывало бордовое платье, утепленное цикласом[38]. Анежка легко села на лошадь, приподняв подол платья для верховой езды. Мартин, краснея, увидел, как на мгновенье показалась щиколотка принцессы в мягком кожаном башмачке. Когда Анежка натянула поводья, вся свита забралась на лошадей. Они миновали деревянный мост через реку и двинулись по дороге в лес. Ширина тропы позволяла ехать одновременно двум всадникам, поэтому впереди двигалась свита будущего жениха принцессы, потом Анежка с Генрихом, а за ними Мартин со вторым стражем, Иржи. Позади еще две пары: ловчие – худые подростки – и стражи – двое упитанных мужиков, а замыкал свиту личный слуга принцессы, помогающий ей на охоте.

Замок Локет торчал из скалы на противоположном берегу, щуря окна-бойницы на королевскую охотничью процессию. Мартин любил угрюмо-серый королевский град, состоящий из трех башен, церкви и нескольких зданий. Излучина быстрой реки Огрже напоминала локоть, именно от этого слова и произошло название крепости, выросшей буквально на глазах молодого стража.

Над отрядом нависли грозовые тучи, которые принес резкий порывистый ветер. Мартин поежился, отвернулся от Локета и вновь принялся любоваться фигурой принцессы Анежки, даже не вслушиваясь в ее болтовню с Генрихом.