Книга Дахштайн, страница 157 – Юлия Макс

Я ушел в потайной коридор за всем необходимым. Вернулся. Вампир ждал, очевидно, желая убедиться в том, что все сделаю как велено. Смотал руки и ноги друга веревкой, рот заклеил скотчем и отпустил силу. Фил задергался всем телом, яростно что-то мыча сквозь залепленный рот.

Зайдя в спальню, подтянул Элишку к краю постели. Услышал знакомый вишневый запах ее шампуня и передернулся. В груди давило, словно кто-то наступил на ребра ногой в тяжелом ботинке. Я чертыхнулся, пытаясь думать о ней как об очередной жертве «Дахштайна». Связал девушке руки и ноги. Заклеил рот. Элишка выглядела невинной и беззащитной, на коже я, как ни старался, не обнаружил пятен гнили. Стиснув зубы, вспомнил, как ведьма заманила меня на корабль и хотела убить вместе с безумной Дженой Хокс. Она не так уж и невинна. Попятился от кровати и почти выбежал из спальни.

«Я не убивал Элишку Чернову», – мысль маленьким молотком стучала в висках.

Проследив за моими действиями, Вильгельм приблизился к потайной двери в стене спальни. Открыл ее, но остановился. Нехотя, словно не собирался говорить, но вдруг надумал:

– Спроси своего друга, кто он. Ты удивишься.

Я резко выпрямился, словно проглотил черенок от лопаты. Хрипло спросил:

– Он не тот, за кого себя выдает?

– Человек не может хранить тайну вечно. Если его губы неподвижны, то слова слетают с кончиков пальцев. Запах предательства сочится из всех пор его тела[56].

Вампиру нравилось говорить полунамеками, а меня это всегда бесило. Мистер Рот удалился. За дверью, ведущей в коридор, послышался шум, постояльцы возвращались в номера после катания на лыжах. Один из них жаловался на начавшуюся метель, испортившую отличную погоду для отпуска.

Что вампир имел в виду? Фил, которого я знаю даже лучше, чем себя, не человек? За все годы, что мы провели вместе, он не открылся мне? Не может быть.

Я потер подбородок, смотря на стену тайного входа, словно на классную доску, где могли быть написаны ответы на вопросы. Прикоснулся к печати, ища успокоения, но не получив его, решил все же поговорить с Митсоном.

Вернувшись к Филу, присел на корточки перед ним. Он мычал, делая знаки глазами, чтобы его освободили. Я поднес указательный палец к губам, показывая, чтобы он не шумел. Дождавшись кивка, сорвал кусок скотча и услышал болезненный возглас пленника.

– Мы искали тебя несколько недель, – охрипшим голосом возмутился Фил.

– Кто еще знает, что я здесь? Орден?

– Ниотинский все время на связи. Он найдет тебя.

Я с силой впился когтями в его плечо, с удовольствием наблюдая, как его лицо исказилось от боли. Волны жара накатывали на меня, мешая ясно мыслить.

– Спелся с кардиналом? – скривив губы, я зло хмыкнул.

Фил ответил мне таким же злым взглядом.

– А ты теперь с демонами? Твои измененные глаза тлеют желтым.

Я кивнул, разглядывая друга. Гниль не тронула его лицо. Почему-то это обстоятельство меня радовало. Но все же он изменился, да и я тоже.

– Откуда ты знаешь про демонов? Ниотинский наплел или Чернова?

Фил отвел взгляд. Он весь съежился, лицо исказилось мукой, что выглядело странно. Когда Митсон ответил, голос его дрожал, а глаза блестели непролитыми слезами.

– Разве это важно? Дэн, посмотри, в кого ты превратился. Это не ты! Мы с детства дружим. Я знаю тебя. Вспомни, как детьми мы клялись защищать друг друга, что бы ни случилось. Я приехал, следуя клятве.