Книга Мы придём из видений и снов, страница 92 – Яна Вуд

– Ты холодна как лед.

– Это все север, – виновато отозвалась Хейта. – Даже под одеялом мне тяжело согреться.

Оборотень изучал ее лицо долгим внимательным взглядом, от которого ее кожа отчего-то начала покалывать и гореть. Он приподнял одеяло и хрипло прошептал:

– Я мог бы согреть тебя, как тогда, в лесу. Позволишь?

Хейта неуверенно кивнула.

– Повернись на бок, – приказал он, и, дивясь собственной покорности, она послушалась.

Большая теплая ладонь оборотня легла ей на живот, а вслед за ней Хейта ощутила тяжесть и жар его тела. Его горячие ступни прижались к ее, и оборотень недовольно зашипел.

– Маленькая ледышка, – хрипло прошептал он, запуская волну мурашек по ее шее.

Ладонь оборотня переметнулась на ее плечо и заскользила вниз по руке, медленно, уверенно, согревая и вызывая в ее теле ответный огонь.

Хейта закрыла глаза. Ей до ужаса хотелось, чтобы Брон опустил руку ниже. Она закусила губу, борясь с желанием обернуться к нему и, отбросив последние мысли, жадно прижаться к его устам.

Оборотень накрыл ее ногу своей, заворачивая в свое тело как в одеяло. Хейта подавила стон, чувствуя, как его бедро обожгло ее даже через одежду. Жар внизу живота затопил тело горячим воском.

Она знала, что не должна испытывать рядом с ним таких чувств, но ничего не могла с собой поделать. Мысли в голове Хейты заворочались лениво, веки отяжелели, и, наконец, она снова забылась сном. На этот раз никакие кошмары ее не тревожили.

* * *

Влетев в комнату, Харпа уставилась на огромную кровать, устланную меховым одеялом. Остальное убранство комнаты также было ему под стать: резная мебель из белого дерева, сверкающий мраморный стол, заставленный дорогой утварью, светильники на стенах из белого золота, каменный очаг. Окно от пола до потолка, окаймленное тяжелой шторой с бахромой.

Мар за ее спиной восторженно присвистнул.

– Вот это хоромы так хоромы, – хмыкнул он.

Харпа нахмурилась. С одной стороны, поражена она была не меньше него. С другой, ей сделалось неуютно.

– Мне больше по душе наши рысьи землянки, – честно ответила она. – Пусть они меньше и скромнее, зато уютней. И в них пахнет травами и сосной.

– Вынужден согласиться, – промурлыкал ей на ухо Мар. – Я тоже не любитель столь кричащей роскоши. Но зато, – он плюхнулся на кровать, – спать здесь будет мягко. Не припомню, когда мы последний раз спали на чем-то кроме лавок или земли.

Приподнявшись на локтях, упырь обвел ее долгим страстным взглядом, от сапог до самой макушки. В его ярких изумрудных глазах читались любовь и настойчивость. Харпа судорожно сглотнула.

У Мара наверняка была не одна девушка, не две и не три, если его бахвальства о похождениях в трактирах хотя бы отчасти являлись правдой. У нее же не было еще никого. Не то чтобы она была совсем не сведущей в любовных делах. Она успела познать поцелуи и объятия, в том числе с Маром, но до настоящей близости дело не доходило. Кроме того раза, когда один бессовестный ублюдок попытался взять ее силой.

Воспоминания ударили под дых, и Харпа невольно вздрогнула. С того дня, когда ею чуть не воспользовались, она старалась не думать о близости с мужчиной. Мар пробуждал в ней давно похороненные желания, противостоять которым она была не в силах. И вместе с тем ей было страшно, до одури, до бешеного пульса, до слабости и дрожи в ногах.