Книга Мы придём из видений и снов, страница 63 – Яна Вуд

Она ожидала, что он, как обычно, ответит резкостью. Но оборотень смерил ее долгим взглядом льдисто-синих глаз и проговорил:

– Ума не приложу, как тебя может так заботить жизнь одного-единственного ребенка, уже не человека даже, после того, что ты совершила.

Из груди Хейты вырвался судорожный вздох.

– Ты прекрасно знаешь, что мне неведомо, в каких преступлениях ты меня обвиняешь. На моей памяти нет таковых. И если я когда-либо посчитаю одну-единственную жизнь человека или существа чем-то неважным, переступлю через нее и продолжу преспокойно жить дальше, то это будет значить, что я умерла, – она стукнула себя кулаком по груди, – вот здесь.

И прежде чем он успел что-нибудь ответить, она отвернулась и вновь направилась к Бетте. В глазах девочки застыл испуг.

– О чем это он? Что значит, я больше не человек?

Хейта нашла в себе силы мягко ей улыбнуться.

– Что ты помнишь о том, как попала сюда? – спросила она.

Бетта призадумалась, наморщив лоб.

– Я… хотела повидать папу. Мне показалось, я заслышала его голос во дворе. Мама не разрешала. – Она виновато шмыгнула носом. – Но я так соскучилась по нему и все равно пошла. – Взгляд Бетты сделался отсутствующим, и она замолчала.

Верно, мертвецкая хворь продолжала и дальше коверкать, убивать в ней человеческое.

– А что было дальше? – спросила Хейта.

Бетта вздрогнула, точно очнувшись от морока.

– Появилась прекрасная девушка. Я спросила ее, не видела ли она моего папу. Она кивнула и поманила меня за собой. И я… – Бетта жалобно поглядела на Хейту, – пошла. Но когда мы попали в лес, девушка вдруг сделалась, – Бетта нахмурилась, – такой жуткой. Она выпустила когти, а я стала вырываться. А потом появилась еще одна такая же, страшенная. – Бетта вытаращила глаза. – И они задрались за меня. То одна хватала меня, то другая, а потом мне все-таки удалось вырваться, вот только… – взгляд Бетты упал на собственную ладонь, – поцарапали они меня слегка. – Она вскинула мутнеющие глаза, полные отчаянной надежды, какой, верно, могут быть полны только глаза ребенка. – Но ведь это не страшно, да? – вопросила Бетта. – Мама не будет меня сильно ругать?

Хейта почувствовала, как кровь отхлынула от ее щек, а к горлу подступил комок.

– Не страшно! – подступила к девочке Харпа. – Мало ли сколько раз меня ранили. Хочешь, потом шрамы свои покажу?

Бетта охотно закивала. А Харпа, обернувшись к Хейте, прошептала:

– Надо скорей решать, как с ней быть. Улла сама не своя, не нравится мне это.

Хейта оглянулась на другую хелмеру. Та подозрительно вглядывалась в чащу и что-то бессвязно шептала. Прислушавшись, Хейта разобрала одно-единственное слово:

– Кхара.

– Хорошо, – ответила она и обернулась к своим спутникам, крепко держа Бетту за руку.

Хейта не знала, как именно мать отстояла ее жизнь в доме пастыря Шарши. Откуда в той хрупкой женщине нашлись силы и уверенность противостоять и древнему пастырю, и ее упрямому деду. А потом мудрость и любовь принять в свою жизнь необычного ребенка. Когда она понимала, что в Хейте всегда будет сокрыто что-то… нечеловеческое. И сейчас, держа за руку такую же полукровку, Хейта знала, что не может ее подвести.

– Я считаю, Бетта должна пойти с нами, – твердо сказала Хейта. – Человек она или нет – неважно. Главное, что она жива и не стала нежитью. Если у ее матери есть сердце, оно рассудит так же. Но оставлять ее здесь одну, в этом гиблом лесу, мы не имеем права.