Книга Мы придём из видений и снов, страница 204 – Яна Вуд

Рукс скрежетнула зубами. Теперь она понимала: Мерек нарочно отослала ее на черный рынок, чтобы она не могла помешать ее вопиющему плану. Ибо если бы Рукс узнала обо всем, то непременно бы попробовала противостоять.

Химера убедила ее, что укруты наловят зверей в силки, и этого будет довольно. А Рукс поверила, наивная идиотка. И не потому, что доверяла химере, нет, ей хотелосьверить, что мрак, затопивший Мерек, оставил хотя бы крупицы живого сердца. Но это было не так, теперь она это хорошо понимала.

Все существо химеры было одним сплошным мраком, таким же черным и гибельным, как поветрие, что покорно висело за ее спиной, в ожидании, когда из небытия поднимутся его собратья.

А потом люди разом разбили камни, и началось самое жуткое. Рукс видела и слышала, как они кричали, охваченные багровым огнем. Как слезала кожа с их тел, оставляя под собой лишь окровавленное мясо. Как градом катились слезы по детским щекам. А потом в их глазах протаяло понимание, осознание происходящего.

То ли химера освободила их от своей воли, пожелав еще сильнее помучить перед гибелью, то ли боль сделалась столь невыносимой, что выжгла чужую волю из их существа. Рукс видела, как женщины, превозмогая нестерпимую муку, потянулись к детям.

Некоторым это удалось. Они так и сгорели вместе, сжимая друг друга в тесных предсмертных объятьях. А потом тела людей, наконец, обратились в прах. И все закончилось.

Над островом лишь зловеще витали багровые искры. Рукс с изумлением осознала, что, пока наблюдала за тем, что творилось, забыла, что надо дышать, и совсем как тогда, в замке, безотчетно стиснула кулаки, одновременно выпустив когти.

Теперь ее собственная кровь, алая, как калиновый сок, бежала по пальцам, ударяясь о пыльные палубные доски. Превозмогая боль, Рукс втянула когти и, охваченная странным волнением, коснулась окровавленной рукой своего лица.

По ее щекам бежала соленая влага. Губы Рукс задрожали. Она не помнила, когда плакала в последний раз. Порой ей казалось, она совсем разучилась. Такие же слезы бежали по ее щекам в тот роковой день, когда она потеряла семью. Когда несколько тигров-оборотней, грабителей и работорговцев, пришли в ее дом, убили отца, смертельно ранили мать и сестру, а после подожгли дом.

Рукс почуяла пламя из леса, где ребенком любила бродить перед сном. Она помнила, как бежала на запах гари и дыма, на истошные вопли родных. Они горели и кричали точно так же, как эти люди сегодня. А в дверном проеме, сквозь всполохи огня, Рукс увидела тела матери и младшей сестренки, слившиеся воедино в предсмертном объятии, сплавленные кожа к коже безжалостным огнем. А потом тигры-оборотни схватили Рукс.

Они желали ее убить, но в девочку точно вселился зверь. Она располосовала лицо оборотню, что ее держал, и убила бы, если бы их вожак не вздел ее в воздух за шкирку, как нашкодившего щенка.

– А эта дикая, – довольно протянул он, оглядывая ее. – И сильная. Убивать такую жаль. Зато я знаю, кто будет готов заплатить за это злобное отродье высокую цену.

Он швырнул ее в ноги своих сообщников. Рукс больно ударилась о камни и зашипела, выпустив клыки. Она рванулась было с места, охваченная жаждой впиться проклятому оборотню в глотку, но сверху ее придавил чей-то грязный сапог, Рукс ткнулась лицом в пыльную землю, задыхаясь и брезгливо отплевываясь.