Книга Мы придём из видений и снов, страница 174 – Яна Вуд

– Может, и так, – вздохнула Хейта. – Только ты до того времени не доживешь.

– Так убей меня! – вскричал Морд. – Ну же, Фэй-Чар! Чего медлишь?! Я отнял возлюбленную у твоего отца, заставил Брона убить его самого, тем самым сделав тебя сиротой, а твою мать – безутешной вдовой. Отнял у Брона все, что мог. И едва не свел его с ума. Я заслужил… А коли оставишь меня в живых, я сделаю так, что остаток своих жизней вы проведете в кошмаре.

– Что ж, – хрипло прошептала Хейта, вскидывая руки, и пальцы ее окутал яростный свет. – Оставлять тебя в живых будет действительно очень глупо. Как и жалеть. Не после всего, что ты совершил.

Но Брон вдруг шагнул вперед и коснулся ее сияющих пальцев своими. Хейта резко отдернула руку.

– Что ты делаешь? – чуть ли не гневно воскликнула она. – Я могла тебя обжечь.

– Я этого не боюсь, – ответил он, пытливо вглядываясь ей в лицо. – Но я боюсь за тебя. Не слушай его. Не отнимай его жизнь. Он того не стоит.

Руки Хейты нервно подрагивали. Она недоверчиво воззрилась на него в ответ.

– Как ты можешь так говорить? После всего, что он совершил. После того, что сделал с тобой?

– Он заслужил наказания, но через суд, по закону. Не нам судить, кому жить, а кому умирать, – твои вроде были слова? – кивнул оборотень. – Вспомни, когда Харпа убила Мороков-Дремотников, что ты тогда почувствовала?

– Мороки-Дремотники по сравнению с ним невинные, безобидные букашки! – прорычала Хейта.

– Пусть так! – в отчаянье воскликнул Брон. – Но неужто ты не видишь, он хочет, чтобы ты убила его. Ему невыносимо жить с самим собой после всего. После того, как он потерял сыновей… Потому он и жаждет, чтобы ты сотворила напоследок самое страшное зло, запятнала кровавым отмщением себя и свое сердце. Подумай, в такой ли Фэй-Чар нуждается этот мир?

Хейта отчаянно стиснула пальцы.

– Не слушай его, – вкрадчиво зашептал Морд. – Лучше подумай о своем отце. Он любил Брона как родного сына, а Брон любил его как отца. Я же заставил племянничка разорвать его на части. Я проследовал за ним, как и мои сыновья, и все видел. Как твой отец уже не в силах был кричать, только глухо стонал, пока Брон лишал его одной конечности за другой. А про своего фамильяра он тебе не рассказывал? Я убил его. Велел сыновьям держать Брона на той же поляне. Заставил его смотреть, как я убивал. Как он рыдал! Бесхребетный слизняк! А когда сошел камнепад, родители Брона были еще живы, как и невеста твоего отца. Я спустился к ним. Они обрадовались, думая, что я хочу им помочь. Но я прикончил их. Как же жутко они кричали. Как сладко хрипели и дергались перед смертью…

Брон судорожно сглотнул. Хейта побелела так страшно, что со стороны могло показаться, что перед Мордом возвышалась не Чара, а нежить, поднятая из земли ему на погибель. Все горести и страдания, что обрушивались на нее раз за разом, – гибель отца, пытки у хоргов, гибель Гэдора – оседали, копились в ее душе подобно снегу на горных склонах. Но то, что сотворили с ней эти последние события, эти безжалостные слова, это чистосердечное признание в кровавых злодеяниях, которыми, судя по всему, Морд безумно гордился, превысило способность Хейты держаться и терпеть. Лавина пережитой муки и боли снялась со склонов и с одуряющей силой и скоростью устремилась вниз.