Книга Когда земли окутает мрак, страница 65 – Яна Вуд

– А долго нам идти?

– Нет, – был ответ.

– Я же упасть могу, – улыбнулся оборотень.

– Это ты-то?! – прыснула девушка. – С твоим-то волчьим чутьем? Навряд ли. Полагайся на него и на меня. Пойдешь еще лучше, чем с открытыми.

Брон бережно сжал в ладони тонкие девичьи пальчики и неспешно двинулся следом. Первые несколько шагов его были слегка неуклюжими, потом он приноровился и неожиданно остро ощутил, как же приятно идти вот так.

Он чувствовал игру солнечных лучей на своем лице. Робкий, свежий ветерок слегка холодил кожу. Терпкий запах спелых лесных орехов бесцеремонно лез в нос. Время от времени его перебивал бодрящий аромат душистой мяты. Под ногами ворчливо шуршала густая лесная подстилка. Тонкие веточки податливо расступались, бережно касаясь тела, точно боялись навредить.

Оборотень сжал руку Хейты в своей руке. Чувство было непривычным, но таким желанным, дурманящим и одновременно щемящим. Он вспоминал о том, что совершил, и его помимо воли захлестывала волна утробного страха. Но тепло, исходящее от девичьих пальцев, баюкало и утешало.

Волосы девушки сладко пахли вишней и пряной древесной корой. Он и раньше знал это, но так близко и ясно ощутил впервые. Ему хотелось вдыхать этот запах, пока вконец не закружится голова. И до конца дней дышать только им одним. Он не мог видеть, но отчего-то твердо знал, что Хейта изредка взглядывает на него и улыбается при этом.

Внезапно его и без того растревоженные чувства взбудоражило звонкое журчание воды. Воздух стал медленно насыщаться влагой. Земля сделалась мягче, листья шуршали глуше. Солнечные лучи же, напротив, напитались силой, а потом, неожиданно, бойко ударили в лицо. Брон невольно сощурился, но не растерялся и шагу не сбавил. Вода же грохотала уже вовсю.

Под ногами застучали камни. Сперва попадались лишь мелкие голыши, потом пошли камни покрупней, а потом и вовсе огромные. Хейта взобралась на один. Брон играючи вскарабкался следом. Какое-то время они ловко переходили с камня на камень. Наконец девушка остановилась. Повернулась к оборотню и прошептала:

– Можешь открыть глаза.

Брон послушался. Хейта стояла перед ним, с головы до ног облитая ясным солнечным светом. За ее спиной, мерно роняя со скал прозрачные воды, шумел водопад. И тихо кружились вокруг сине-лиловые листья.

Оборотень оцепенел. Всё это казалось слишком чудесным, чтобы быть правдой. Не то чтобы вообще. Правдой именно для него. За свою жизнь он крепко-накрепко уяснил одну вещь – хорошо бывает у других. Другим везет, другие находят любовь, заводят семьи, растят детей. Он же обречен. Обречен блуждать во тьме, всеми покинутый и одинокий.

Одно время он почти убедил себя, что смирился с этим. Даже больше – уверовал, что ему по нраву такая участь. Он смеялся над другими. Называл их мягкотелыми глупцами. Жалкими неудачниками. Слабоумными. Сейчас смеяться ему не хотелось.

Оборотень вновь вспомнил о страшной тайне, и сердце его пронзила острая боль. Конечно, мелькнуло у него в голове, это же он, с ним и не могло быть иначе. Он проклят. Неведомо кем и неведомо когда. Проклят навеки. Обречен терять то, чем дорожит. И нет в мире средства, которое могло бы его спасти.

– Ты чем-то расстроен? – неожиданно спросила Хейта.

– Нет, – солгал Брон. – C чего ты взяла?

– На твоих губах улыбка, – ответила она, – а глаза печальны. – Девушка вгляделась в его лицо. – Дело во мне? Это из-за того, что я учудила в лесу?