Книга Когда земли окутает мрак, страница 59 – Яна Вуд

С этими словами она нырнула как рыбка. Но так беззвучно, что не подняла в воздух даже самых крошечных брызг.

Река с шумом несла свои воды вдоль осклизлых каменистых берегов. То и дело из нее выглядывали замшелые волглые валуны. А величавые деревья щедро осыпали лазурный пенистый поток яркой сине-лиловой листвой.

Вскоре берег услужливо опустился, и путники пошли прямо вдоль воды. Воздух преисполнился свежестью. Брызги побойчее летели прямо в лицо.

Потом по обе стороны реки потянулись густые заросли необычного камыша с бордовыми кисточками. Время от времени из них доносился дивный, заливистый смех, точно это неведомые девицы, притаившись в кустах, звонко потешались над чужеземными путниками.

Любопытный Мар, подобравшись ближе, поскользнулся на шатком камне и, неуклюже взмахнув тощими руками, рухнул прямо в камыши. В воздух взметнулась стайка вспугнутых птиц. Небольшие сине-лиловые, точно чудом ожившие листья, птицы весело понеслись вдаль, часто-часто взмахивая яркими крыльями.

– Ну вот, распугал всех подобников! – беззлобно рассмеялась Хейта, помогая упырю выбраться из камышей.

– Это что за твари такие? – без особого интереса осведомилась Харпа.

– Весьма примечательные, – ответил за девушку Гэдор. – Могут подражать кому и чему угодно.

– Так себе умение, – хмыкнула та. – Оборотни этому тоже обучены.

– А подражать голосам усопших оборотни умеют? – лукаво прищурилась Хейта.

– Редко приходится, – поразмыслив, ответила Харпа. – Но, думаю, это немногим сложнее.

– Даже если их при жизни не встречали? – был вопрос.

Рысь-оборотень озадаченно уставилась на Хейту.

– А подобники могут, – со знанием дела ответила та. – Мысли они, правда, читать не способны. Зато улавливают обрывки желаний, воспоминаний. И могут прикинуться тем, с кем человеку, или кому другому, не терпится поговорить. Даже если его погребальный костер потух давным-давно.

– Я слышал про то, но считал это просто байками, – тихо заметил Брон.

– Птички эти – просто находка для ворожей! – изумленно ахнул Мар.

– И, к несчастью для подобников, многим ворожеям о том известно, – невесело отозвалась Хейта. – Они держат птиц в темных подпольях да морочат голову всякому, кто приходит с умершими поговорить.

– А что же птички? – искренне расстроился Мар.

– Дохнут твои птички, как мухи, – грубо брякнула Харпа, но, уловив на себе укоризненный взгляд Гэдора, прикусила язык.

– В словах Харпы есть хоть и злая, но правда, – кивнула Хейта.

– Чтоб им всем пусто было, ворожеям этим! – в сердцах ругнулся Мар.

– Ворожеи – это одно, – рассудительно заметил Гэдор. – Но, если подумать, за всем стоят те же черные рынки, где закупается всяк, кому не лень.

– Надо будет как-нибудь и нам туда заглянуть, – с мрачной решимостью проронил Брон. – Сперва на один, потом на другой. Потолковать, пугнуть как следует.

– Пугнуть, – хмыкнула Харпа. – Скажешь тоже. Разогнать их всех надо, как нежить поганую![12]Чтоб впредь неповадно было.

– Ну, или так, – пожал плечами тот.

– Идея мне нравится, – усмехнулся Гэдор. – А ты что думаешь, Хейта?

Девушка вскинула глаза. Обычно безмятежно-серые, ныне они опасно сверкали.

– Я их так погоню, – тихо проговорила она, – что они и путь к своему рынку позабудут на веки вечные.

– Вот это мне уже нравится! – довольно воскликнула Харпа и с чувством хлопнула девушку по плечу.