Книга Когда земли окутает мрак, страница 41 – Яна Вуд

Желваки заиграли на лице номаэта. Внутри него шла ожесточенная борьба.

– Я не думаю, что смогу, – наконец признался он.

– А Йэол верил, что сможешь, – твердо сказала Хейта.

– Йэола больше нет, – устало отозвался номаэт. – Как и моего сына. И моей жены.

– Я знаю, каково это – терять тех, кого любишь! – горячо проговорила девушка. – И еще я знаю, что лучшее, что мы можем сделать для них, – жить так, чтобы не срамить их память.

Угой долго и неотрывно глядел на нее, а потом неожиданно улыбнулся.

– Как так вышло, что у такой юной девы такие мудрые мысли в голове?

– Кто его знает, – ответила Хейта и лукаво добавила: – Быть может, просто кто-то рождается мудрым, а кто-то – нет!

– Ах вот оно как! – Он шутливо погрозил ей пальцем. Задумчиво поглядел на коготь и вздохнул. – Так уж и быть. Твоя взяла. Снесу его в деревню. Может, что и выйдет из того.

– Ну вот! Сразу бы так! – воскликнула Хейта, хлопнув его по плечу. – И добавила, сморщив нос: – А теперь пойдем-ка, наверное, и правда смоем с тебя кровь и пот. А то уже дышать нечем!

* * *

Пламя светильников заставляло ледяной дом переливаться и сверкать, словно он был сложен из драгоценных камней. За ледяным столом звучали чистые голоса и раздавался звонкий смех.

Мар ел как не в себя. Ни мясо, ни кровь Зод Гуроха ничуть не умерили его аппетита. Варга долго и пристально наблюдала за тем, с какой скоростью в глотке упыря исчезает очередной кусок мяса, потом не выдержала:

– И как в тебе столько умещается? Ты же сам – сплошь кожа да кости! Любопытно, есть в этом мире что-то, что ты любишь больше еды?

Упырь перестал жевать и многозначаще воздел бледный палец.

– Несомненно! Больше, чем есть, упыри любят только одно – пить! – Он опрокинул в глотку кружку, полную крови, и растянул в довольной улыбке перепачканный рот.

Варга расхохоталась. Харпа презрительно фыркнула, смерила их недовольным взглядом и отвернулась.

Хейта окинула задумчивым взором всех, кто собрался за столом. И поймала себя на мысли, что больше не кажется себе одинокой чудачкой на фоне остальных. Здесь все были чудаками. Только чудачество тут не было неправильным или постыдным. Это было естественным. И после долгой жизни среди чуждых Хейте людей ей казалось невероятным, что она наконец-то нашла своих…

Внезапно Берог поднялся из-за стола и поднял кружку.

– Я хочу выпить за тех, кто не смог быть с нами сегодня. Смерть пришла за ними слишком рано. – Он тяжко вздохнул. – Пусть же не увядает память о них. А светлые звезды надежно хранят их покой!

Остальные тоже подняли кружки. И на некоторое время светлую залу окутала печальная тишина. Прекрасная Рейга вдруг прошептала что-то на ухо дочери. Та кивнула и выскочила из-за стола. Вернулась она уже с необычной вещицей в руке. Ею оказалась костяная дудочка. Рейга бережно переняла ее из рук дочери.

– В знак благодарности за вашу помощь я хотела бы сыграть вам, – мягко сказала она. – Это свира[9]– инструмент севера. Говорят, она когда-то принадлежала пастырям снегов. И ее музыка способна пробуждать в памяти самые добрые воспоминания.

Рейга приложила свиру к губам и смежила веки. Вскоре из костяного инструмента медленно потекли густые печальные звуки. Но печаль эта была светлой и чистой, точно ясные слезы небес. Перед глазами всех, кто сидел за столом, словно из океана вечности всплывали давным-давно позабытые картины.