Книга Когда земли окутает мрак, страница 234 – Яна Вуд

Хейта судорожно вздохнула.

– Кажется, – едва слышно прошептала она, – пора звать остальных.

Следопыт разлепил губы с трудом, сдерживая проклятие, так и рвавшееся с языка.

– Зови, – так же тихо ответил он.

А один из рогачей, взревев точно стадо овцебыков, низко опустил голову, выставив грубый, бугристый рог, и перешел на бег.

Гаргульи обрушились на город как исполинские каменные глыбы. Они цеплялись когтистыми лапами за кровли, усыпая мостовую колотой черепицей. С горбатых спин прямо на лету спрыгивали оборотни всех мастей и упыри, охочие до горячей людской крови и сырого мяса. Хранители только и успевали рвать их клыками и когтями направо и налево.

Один особенно наглый упырь попытался прорваться к замку правителя, видно, учуяв людей, укрывшихся в подземелье. Брон взвился с земли в невозможном прыжке и приземлился аккурат перед лиходеем. Тот даже понять ничего не успел. Оборотень просто впился зубами в его тощую глотку, рванул что есть мочи и вырвал хрусткую шею целиком, как была. Лысоватая голова кровососа успела глухо стукнуться о землю, а потом рассыпалась прахом. Вслед за ней землю припорошило и тело.

Наседали на нападающих и горожане. Они живо смекнули: когда некуда отступать, борешься до последнего, если ты не трус. Выжил – славно, нет – хотя бы попытался и погиб в бою.

Люди пронзали оборотней ножами для резки мяса, упырей насаживали на вилы. Те бились остервенело, силясь вырваться, но только проталкивали железные пруты глубже, пока один не утыкался-таки в сердце. Тогда упыри давились воем и умолкали навеки. А люди стряхивали с орудий прах и с дикими криками бежали дальше.

Но и среди горожан не обошлось без жертв. Один бедняга осел на землю, силясь удержать хлещущую из горла кровь. С его обидчиком схватилась Харпа. Когда девушка поднялась над мертвым телом шакала-оборотня, мужчина уже испустил дух, руки его безвольно опали. Кровь растекалась по мостовой, просачиваясь сквозь щели в камнях, как багровая приливная волна.

Другого несчастного оборотни, ухватив с двух сторон за руки и за ноги, разорвали пополам. Он умер прежде, чем успел это осознать. Внутренности его змеились по камням, точно стремились разбежаться в стороны и скрыться с глаз.

Какой-то оголтелый упырь принялся жрать их прямо с земли, помогая себе костлявыми руками, но получил удар в сердце ножом от Брона и, подавившись кишками и собственным прахом, с булькающим звуком умолк и рассыпался по земле, смешавшись с кровью.

Другой упырь бросился за перепуганным мальчишкой. Мар выставил ногу, и кровопийца растянулся на земле. Яростно взвыв, Мар набросился на него со спины и принялся рвать. Только ошметки полетели в разные стороны. Поднялся, утираясь грязным рукавом и бешено тараща дикие глаза.

Обезумевшие, перемазанные кровью с головы до ног, но не думающие сдаваться, хранители остервенело бросались на врагов. Люди, воодушевленные их примером, тоже не собирались отступать. С дикими криками кидались они на мучителей, зачастую жертвуя собой. И враги дрогнули.

Сперва один упырь обратился в бегство. За ним последовал лис-оборотень, неуклюже волоча за собой разорванную ногу. А вскоре уже бежали все, криками подзывая тяжеловесных гаргулий.

Но друзья неотступно бежали следом. Они знали: если не сброд из леса, так сами гаргульи постараются навредить городу и его жителям.