Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 91 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

Стоны боли.

Крики агонии.

Молитвы и плач сестры.

И так по кругу. Вот из чего состояла наша жизнь.

Эта история выделялась на фоне остальных. Риза отправили в Халлоу-Ридж за употребление наркотиков, у его девушки Ханны обнаружили пограничное расстройство личности, а их друзья промышляли воровством.

Нас же отправили сюда потому, что больше было некуда.

Правоохранительные органы не могли отдать нас в детский дом, так как нам было по девятнадцать лет, что противоречило законам Астреи. Родственников не осталось, а после просмотра камер видеонаблюдения из дома дяди и тети нас с Селин посчитали… не особо психически уравновешенными.

Конечно, после трех лет издевательств никто не останется чист разумом и душой.

– Эта история мне кое-что напоминает.

Весь класс повернулся на голос.

– В прошлом месяце в Ривенском лесу нашли останки одной из студенток.

Селин ударила меня локтем под ребра и подмигнула так энергично, будто у нее что-то защемило. Я закатила глаза, когда увидела двух вошедших в кабинет мужчин.

Я бы не решилась назвать их парнями: от них исходила такая могущественная, дажедревняя, сила, что каждый невольно опускал взгляд в пол. На мгновение мне показалось, что глаза одного из братьев – они были поразительно похожи – вспыхнули алым. Однако потом я заметила скользящие по залу блики солнца. Показалось. Лучи переплетались в их черных волосах и вырисовывали идеальные тела, на которые уже пускала слюни женская половина класса.

Чего греха таить, даже я не могла отвести от них глаз.

– Сэйнт, давайте не будем говорить об этом на моей консультации, – попросил их доктор. – Мы приходим сюда, чтобы освободиться и почувствовать себя в безопасности, а не наоборот.

Конечно. Другого имени у него и быть не могло.

Святой.

– По всему ее телу были вырезаны кресты. В них вливали воду, освященную самой богиней, после чего кожу заново зашивали, – продолжил второй брат, имя которого я узнала позже – Нокс. – Вместо глазных яблок были вставлены камни с высеченными на них астрейскими рунами, язык отрезали и…

– Меня сейчас стошнит, – пробормотала Селин.

– А остальное вы узнаете, когда закончится занятие. Господа, вы опоздали и нарушаете порядок моих групповых сессий, – теряя терпение, возмутился доктор Трент. – Прошу вас занять свои места, иначе мне придется говорить с директором.

Сэйнт и Нокс присели напротив нас с Селин. Я все занятие украдкой разглядывала братьев и ждала, когда же доктор попросит их рассказать о себе, однако этого не произошло: видимо, они были ему хорошо знакомы.

Когда мы с сестрой вышли в коридор, в голове все еще крутился их рассказ.

– Интересно, за что ту девушку отправили в исправительное учреждение? – пробормотала я, смотря на шахматную плитку под ногами. – И кто мог сделать с ней что-то настолько ужасное? Понятное дело, некоторых упекли сюда за тяжкие преступления, но пойти на такое…

– Ну, это сделал кто-то, кто похож на Клариссу и Уильяма. Чтоб они сгнили в тюрьме, – выплюнула Селин, не сдержавшись. – Прошу прощения, это все перевернутая «Башня» на день. «Отпустите прошлое, потому что не можете его изменить». – Она фыркнула. – Жаль, нельзя стереть себе память.

В течение следующих нескольких недель будто сам мир подталкивал нас к истории той зверски убитой девушки.

В субботу меня вызвали к директору за то, что я вылила на голову Ханны холодный кофе. Зайдя в кабинет, я заметила на его столе досье нескольких учащихся. Он как раз собирался отчитать меня за мою несдержанность, но его вызвали в холл – пара студентов устроила драку. Воспользовавшись моментом, я бросилась к шкафу и отыскала папку с документами той девушки – Луизы. Но нигде не говорилось, за что она попала в Халлоу-Ридж.