Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 126 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

Я тянусь к ее губам, Аня подается мне навстречу, и мы наконец целуемся. О да! В паху все тут же каменеет и пульсирует, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не застонать.

Но что-то как будто не так. Я ощущаю какое-то легкое онемение. Такого раньше никогда не случалось, а мне все-таки нет-нет да и случалось оказываться в такой ситуации в прошлом. Я как будто залпом выпил стакан водки – но нет.

Чем дольше мы целуемся, тем сильнее становится это ощущение. Пытаюсь отстраниться, но Аня с неожиданной страстью впивается мне в губы и не пускает. Какая же она все-таки горячая! Я хочу ответить ей с той же пылкостью, но тело плохо слушается. Голова кружится. Я удивительно четко чувствую, что падаю в обморок. Успеваю ощутить досаду. А потом наступает темнота.

* * *

В голове с шумом пульсирует кровь. Привкус во рту такой, как после диких пьянок в студенческой общаге. Руки и ноги ватные, глаза пусть и с трудом, но разлепляются. Но все-таки я прозреваю. А может быть, зря.

Я вовсе не там, где помню себя последний раз. Вокруг меня нечто напоминающее пещеру, покрытую паутиной. Напоминает локацию в компьютерной игре, в которой обитают гигантские пауки. Темно, из света – только крошечная лампа без абажура под потолком.

Я лежу. Пытаюсь подняться. Мои руки и ноги связаны. Черт. Черт! Опускаю глаза. Я полностью обнажен, и связывают меня вовсе не веревки, а огромные шматки паутины. Я захлебываюсь воздухом, паника накрывает с головой. Пытаюсь вырваться, но безуспешно. Пробую снова и снова, так сильно дергая руками и ногами, что болят мышцы. Все бесполезно. Я в ловушке.

Если бы мог, я бы бился в истерике, но тонкие путы крепко держат меня. Нервно оглядываюсь. Паутина, паутина, еще паутина и темнота. Что это за звук? А, кажется, это я скулю, как побитая собака. Слабак. Но как же страшно. Просто невыносимо. Господи, господи, господи, я атеист, конечно, но господи, пощади, помилуй, спаси. Пожалуйста?

Улавливаю какой-то шелест. Замираю. Кто-то идет?

Часть паутины поднимается, за ней открывается проход. Мне в нос бьет густой мускусный запах, смутно знакомый. Накатывает внезапное расслабление и даже возбуждение. Желание вырваться и сбежать как-то само собой сходит на нет. Возможно, все не так уж и плохо?

И тут в свете одинокой лампы появляется ужасающее существо. Восемь огромных хитиновых ног синхронно двигаются, издавая тот самый шелест и гипнотизируя так, что я не могу оторвать от них взгляд, хоть и не хочу смотреть. Покрытое коричневым пухом массивное паучье брюшко поднимается и опускается в такт движению. Но там, где должна быть голова, возвышается обнаженное женское тело.

Конечно, это она. Та же идеальная фигура. Те же длинные волнистые волосы. То же красивое лицо, но только теперь на нем сверкают четыре пары глаз.

– Аня? – Мой голос такой тихий, дрожащий и жалкий, что я сам его едва узнаю.

– Ах, ты проснулся. Жаль.

– Что происходит? Ты мне что-то подмешала? – Проскальзывает шальная надежда, что это просто плохой сон.

– Конечно нет, я не могу навредить своим детям.

– Детям?

– Конечно. Детям, которых ты накормишь.

Ее голос звучит так спокойно, уверенно и мягко. Услышав его, я почему-то сразу понимаю, что это не сон и не трип. Что все происходит на самом деле и мне остается лишь смириться со своей судьбой и не сопротивляться.