Книга Искусственные ужасы, страница 99 – Борис Хантаев, Ольга Кочешева

В последнем посте говорилось, что сейчас мастер находится в Гомеле. Случайность или совпадение? Сейчас, отложив листок, Катя была уверена, что это не случайность. Ей не хотелось думать, что ей просто не повезло. Ведь, когда она написала в личку, даже цена оказалась на удивление низкой. Наверное, это был первый тревожный звоночек, но Катя его проигнорировала. Она быстро договорилась о сеансе, и уже через полчаса такси мчало её на окраину города.

Всё остальное почему-то помнилось настолько смутно, что ей казалось, будто кто-то специально стёр из памяти происходящее, как влагу с запотевшего стекла. Осталась лишь одна деталь: застеленное плёнкой кресло, в которое она села, а после – темнота.

Следующее, что Катя помнила из того вечера, – себя,сидящую на лавочке возле дома. И тёмно-синее небо над головой. И ничего из того, что было до этого. С этим она ещё могла справиться, но с тем, что обнаружила на своём предплечье, – нет.

Катя в очередной раз посмотрела на тату, выполненное мастером. И каждый раз её пробирали дрожь и отвращение. Изображённый на её предплечье мужчина с благородными чертами напоминал аристократа: слегка вытянутое лицо, высокие чёткие скулы, прямой нос, красиво очерченный рот и волосы до плеч. Только вот на месте глаз у него были тёмные дыры. Тогда, увидев под плёнкой это лицо, она удивилась, но сейчас, спустя трое суток, получив некоторую информацию о Роберте, она испытывала облегчение. Если это вообще возможно для человека в её положении. Ей казалось, что безглазый Роберт не видит, что она задумала, и не сможет помешать ей избавиться от треклятой татуировки. Ведь теперь её рука больше не принадлежала ей. Рука-почти-убийца. Рука, сейчас свисающая вниз, лишь притворялась спокойной, но, как и Катя, наверняка находилась на низком старте.

А ведь ещё вчерашним утром рука предприняла попытку задушить её брата, который зашёл занять денег.

Это было часов в семь, она это хорошо помнила, потому что звонкая трель выдернула её из сна. Кошмарного, отвратительного и липкого, как паутина. Артём никогда не смотрел на время и мог заявиться, когда его душе угодно, даже если Кате нужно было отоспаться после суток. Но сегодня она даже обрадовалась ему. Испытала облегчение, что ей больше не нужно бродить то по бесконечным коридорам мрачного замка, то по тёмному помещению.

И всё было хорошо, пока Артём не увидел татуировку. Брат никогда не держал язык за зубами, и вообще они были слишком разные: спокойная и рациональная Катя и безрассудный, вспыльчивый, как боевой бык, Артём. Если бы он не был её братом, она бы старалась держаться от него подальше. Но, к сожалению, родственников не выбирают.

Артём схватил её за руку и уставился на тату:

– Какая мерзость!

«Это ты – мерзость».

Катя резко выдернула руку, а потом почувствовала, как предплечье обдало жаром, словно она поднесла его к открытому огню. Следом возникло ощущение, как будто кто-то потянул её за руку. И вот она уже с неимоверной силой сжимала пальцами горло брата. А в голове бились мысли: «Глупый мальчишка! Смотри мне в глаза! Пустое, никчёмное создание! Ты ничто! Ты – мерзость! Ты – жук, прихлопнутый моей рукой!»

Артём пытался отнять её руку от горла. Да только безуспешно. Он, двухметровый бугай всего лишь на пятнадцать сантиметров выше неё, не смог справиться с той, которая никогда не отличалось особой силой. Брат с ужасом уставился на неё, да так, что Кате казалось: теперь во сне ей будет видеться этот взгляд. Не просящий, не умоляющий, а просто не понимающий и перепуганный, словно она какой-то монстр. Нет, хуже – чудовище.