Книга Искусственные ужасы, страница 68 – Борис Хантаев, Ольга Кочешева

– Спятил? Я ничего такого делать не буду! – запротестовала она.

– Не бойся. Кинжал ненастоящий, он бутафорский, такие мы используем в театре. Это нужно сделать, чтобы ритуал получился. Самое главное, думай о том, что тебе нужно. О хорошей памяти, и уже завтра ты с лёгкостью сможешь без запинки рассказать весь текст.

Эмилия заёрзала на сиденье и прикусила губу. Её лицо было напряжённым.

– Ты обещаешь, что ничего плохого не случится? – Она нервно обернулась на его голос, и сердце пустилось вскачь.

– Обещаю, ничего плохого не случится, – солгал Браун, – но нужно нанести несколько ударов. Больше ударов – лучше память. В твоих наушниках будет играть музыка. Это нужно для атмосферы. Всё как в театре, считай это очередной репетицией. Когда я стукну тебя по спине, ты нанесёшь несколько ударов вперёд, прямо в чучело. Хорошо?

– Да, я всё сделаю… Но сомневаюсь, что мне это как-то поможет с текстом.

Они вдвоём вышли из машины. Адольф аккуратно вёл Эмилию перед собой. В её руках уже был Мегиддонский кинжал. Браун запустил беспроводные наушники через свой телефон, и в её ушах заиграла песня группы Rammstein.

– Я ничего не вижу, но слышу ваши шаги. Звёздочка идёт к своему папочке, –с воодушевлением протянул Вилли.

Эмилия его не слышала, музыка играла слишком громко.

Адольф стукнул её по спине, и Эмилия в то же мгновение вонзила кинжал в тело Вилли. Кох заорал от боли, но его крики слышал только Адольф. В её ушах продолжала биться музыка.

Эмилия наносила удар за ударом, думая о том, что хочет получить хорошую память. Тело Вилли не кровоточило, оно излучало свет – так работал Мегиддонский кинжал. Наконец Кох полностью обратился свечением и, умерев, испарился. Не осталось ни тела, ни крови.

– Достаточно, – выключив наушники, произнёс Браун. – Ты справилась.

– Было не так страшно, как я себе представляла, – снимая повязку с глаз, заявила Эмилия.

– Вот видишь. – Адольф забрал у неё древнее оружие. – Тебя могут мучить кошмары, и ты можешь видеть странные вещи, но не обращай внимания, это побочный эффект магии. Зато завтра с лёгкостью расскажешь свой текст.

– О каких странных вещах ты говоришь? – подозрительно сощурилась она.

– Тебе может являться мертвец, – серьёзно сказал Адольф. – Просто игнорируй его и всё. Думаю, нам пора уже ехать, скоро твоя жизнь изменится навсегда.

Они направились к машине, возле которой стоял человек, но видел его только Браун. Тело его было изуродовано, покрыто множественными ножевыми ранами, из которых текла чёрная кровь. Бледная кожа и серые глаза не излучали жизни. Живой мертвец смотрел в сторону актёра, который его убил.

– Тебе не будет покоя, – прошептал мёртвый Хартман Кляйн, и со словами из его уст посыпался песок. – Ты проклят! Все, кто воспользовался Мегиддонским клинком, обречены на вечные муки. Как только умрёшь, я тебя встречу, и тебе эта встреча не понравится. – Мертвец засмеялся.

Удобно расположившись в глубоком полукруглом кресле и поджав ноги под себя, Эмилия в очередной раз начала повторять пьесу. Перед тем как они попрощались, Браун проводил её до самых дверей; он попросил ещё раз перечитать весь текст. И хотя время только подходило к десяти, Эмилия чувствовала себя уставшей. Волна слабости нахлынула, и она даже начинала клевать носом, но быстро стряхивала с себя сонливость и продолжала читать. Хотя едва видела в этом толк. Ей не верилось, что очередное прочтение поможет ей лучше запомнить то, что она и так знала. Только часто путала, да и вообще без листка чувствовала себя абсолютно голой, даже больше, чем на своей прошлой работе. Может, она поторопилась, когда решила резко закончить карьеру порноактрисы, возомнив себя птицей более высокого полёта? Как знать.