Книга Искусственные ужасы, страница 144 – Борис Хантаев, Ольга Кочешева

– Ты со мной или?..

– С тобой.

Разве он мог поступить иначе? Нет. Рядом с ней забывалось всё и вся.

Они осторожно поднялись с пола и, не создавая лишнего шума, покинули главную комнату. Это было такое странное ощущение. Богдан чувствовал, как он снова начинает жить. Правильно. Хорошо. Её рука тёплая в его ладони, и они как маленькие дети, сбежавшие от надзора воспитателя.

Она не была Аней, хоть и поражала похожестью. Совершенно другой человек, состоящий из уникальных привычек, мыслей и желаний. И поэтому ему хотелось целовать её каждую минуту, секунду. Быть рядом, прижимать к себе крепко и сильно. Зарываться в её волосы, вдыхать запах кожи. Лежать рядом, водить ладонями по её рукам, плечам, спине. Не на виду, а втайне от всех, будто Софья – самый дорогой подарок в его жизни. А может, так оно и было. В комнатах всё время кто-то находился, и поэтому они стали сбегать на середине серии очередного сериала, пока все сидели на тренинге. Проскальзывали в общую комнату и целовались, как в последний раз. Не могли друг от друга оторваться. Богдан чувствовал, что для Софьи это не просто развлечение, что она влюблена в него так же отчаянно, как и он.

Иногда она удивляла его своим непредсказуемым поведением. Но что можно взять с влюблённого человека? Порой его поступки понятны лишь такому же безумцу. Ведь все мы немного сумасшедшие, когда дело касается любви. Особенно если это любовь первая. В этом Софа призналась Богдану, когда среди ночи забралась к нему в постель и прижалась. Почувствовав тепло, он проснулся и, сонно улыбаясь, тихо сказал:

– Ты же говорила, что тебе некомфортно наверху.

– Только не с тобой. Так мне комфортнее, чем в любой другой постели. А знаешь почему?

– Почему? – Он улыбнулся и, отыскав её пальцы, переплёл со своими.

– Потому что ты моя первая настоящая любовь. Я никогда и ни с кем не чувствовала такого единения. Словно нашидуши на одной волне. Понимаешь?

Кажется, он понимал, а ещё впитывал эти ощущения, когда она была так откровенна.

В следующий раз, когда они снова оказались в комнате вместе, Софа, оторвавшись от его губ, вытащила из шкафа спортивную сумку и вынула из неё фотоаппарат.

– Я так скучала по тебе. – И снова в её глазах вспыхнул огонёк.

– Подожди, ты же сказала, что выбросила его.

– Стой, просто стой. – Закусив губу, она сощурила глаза и навела объектив на Богдана.

Яркая вспышка, вторая. Щелчки затвора показались Богдану оглушающим, как гром средь белого дня. Он чуть не вскрикнул, но удержался.

– Ты просто посмотри! – Софья подбежала к нему, и он увидел фотографию на экране. – Ты вышел тут настоящим, живым; а смотри, как светятся твои глаза. Знаешь, что это? Это счастье. Вот что я хотела запечатлеть.

Богдан глядел на себя и не узнавал. Оказывается, он изменился. Он не помнил, чтобы когда-то в жизни по-настоящему видел в зеркале такое ясное лицо и сияющие карие глаза, как на этой фотографии.

«У неё действительно талант, – пришла первая мысль, а вторая, ехидная и злая, вторила ей: – И он всегда приводит к Роберту».

– Софья, ты же знаешь: никакого творчества! Умоляю, убери подальше эту штуку. Если кто-нибудь узнает, что ты… – выпалил он на одном дыхании, испугавшись за неё.

– Тс-с-с… – Она приложила палец к губам, а потом засунула фотоаппарат на дно сумки, закрывая его вещами, убрала на место и, вернувшись к Богдану, выдохнула в его губы: – Это будет нашим маленьким секретом.