Книга Искусственные ужасы, страница 103 – Борис Хантаев, Ольга Кочешева

Когда ему позвонила Катя и попросила о помощи в одной операции, он сначала решил, что это какой-то розыгрыш – в детстве его часто разыгрывали. Но девушка говорила серьёзно, и сомнения быстро ушли. В голову полезли другие догадки: возможно, Катя сошла с ума или попала в какую-то плохую ситуацию. Ведь кто в здравом уме и памяти решится отрезать себе часть руки – об этом она сообщила ему по телефону, даже не при встрече, при которой он смог бы заглянуть ей в глаза, поискать там признаки психического расстройства. Она обещала позже ему всё объяснить, сказала, что он поймёт, даже если сразу и не поверит. И Ренат согласился. Будучи хорошим хирургом, он понимал, что его знакомая так или иначе всё сделает, неважно, с его помощью или без. Ко всему прочему, он любил её с первого дня, как она пришла к ним в больницу. До того момента он ни в кого так не влюблялся, может, потому что девушки не горели желанием с ним говорить. Катя была другой, она быстро нашла с ним общий язык. Ренат считал себя похожим на гориллу – широкий и крепко сбитый, с густой бородой; за его спиной иногда шептались, что он больше похож на маньяка из фильма ужасов, чем на медицинского работника. Однако в больнице Рената знали как самого доброго и милого человека. Возможно, именно поэтому Катя и решила позвонить ему, ведь среди знакомых у неё хватало разных хирургов.

Ренат не питал особых надежд, ему достаточно было просто дружитьс Катей. Он не верил, что красавица может полюбить чудовище, а вот просто мило беседовать им никто не запретит. Часто коллеги говорили ему, что Катя играет в другой лиге, и будь он даже смазливым красавчиком, у него не было бы ни единого шанса.

Как бы там ни было, сейчас Катя нуждалась в помощи, а друзья всегда помогают в беде. Она предупредила Рената, во сколько примерно ему позвонят. К этому времени он уже подготовился, собрал сумку со всем необходимым, переоделся, чтобы в назначенный час выскочить и быстро оказаться на месте. Никак не отступало дурное предчувствие, какое бывает на безнадёжной операции, где уже ничего не сделаешь и пациент умирает. Ренат ненавидел, когда люди умирали, но всех спасти было невозможно. Звонок так и не раздавался, и хирург решил было, что Катя передумала; он даже стал разуваться, когда дисплей его смартфона внезапно загорелся, а из его динамиков послышалась мелодия, не предрекающая ничего хорошего.

– Всё готово, – раздался в трубке неуверенный и какой-то юношеский голос. – Приезжайте быстрей.

Больше Ренату ничего не сказали. Этих слов было достаточно, он мигом вылетел из квартиры, подбежал к лифту и нажал кнопку вызова. Лифт не приезжал.

– Давай только не сегодня! – в пустоту взмолился Ренат. Он не помнил, когда в последний раз в этом доме ломался лифт, ему казалось, что он всегда работал исправно, но в этот день всё шло не по плану. Не став дожидаться, он выбежал на лестничную площадку. Ренат жил на девятом этаже, так что ему требовалось больше времени, чтобы спуститься. Словно школьник, он стал перепрыгивать ступеньки, пока где-то на пятом этаже ему не преградили путь.

Старуха, одетая во всё чёрное, стояла не шевелясь. В дряблых и тонких ручках она держала огромную картину, которая, казалось, была в два раза больше её самой. Ренат не видел, что изображено на полотне, так как рисунок находился с другой стороны, но понимал, что именно из-за картины старуха не могла пройти.