Книга Искусственные ужасы, страница 10 – Борис Хантаев, Ольга Кочешева

Она с неохотой взяла две тяжёлые и толстые книги из пяти: одну по истории искусств, а другую по германским легендам – и пролистала несколько страниц. Даже Богдану было ясно, что на прочтение такого кирпича в восемьсот страниц уйдёт куда больше пары дней. Аня выглядела так, будто ей диагностировали смертельную болезнь. Так ещё и добавили, что, если она хочет выжить, лекарство придётся искать самостоятельно.

– Значит,ты тоже продолжишь рисовать его портрет? – отложив книги и посмотрев на Богдана, уточнила она.

– Да, я буду пытаться.

– И ты веришь, что если портрет будет готов, то весь этот кошмар закончится?

– Ничего другого мне просто не остаётся, – признался Богдан. – Мне надо возвращаться домой. Но я тебе позвоню, обещаю.

– Что ты обычно читаешь, если не любишь любовные романы? – внезапно спросила Аня, когда он уже встал и собрался уходить.

– Мне раньше нравились ужасы, но сейчас… я уже не знаю. И посмотри «Звонок» – только японский, а не американский ремейк. Это уже настоящая классика, тебе понравится.

* * *

Вернувшись домой, Богдан решил, что снова попробует рисовать. Всю дорогу он думал об Ане, и ему действительно было совестно, что он втянул её в это безумие. Она просто не заслуживала всего этого. И он не знал, сможет ли себя простить, если с ней всё-таки что-то случится. Ему хотелось верить, что вместе они справятся. Богдан собирался закрыться в своей комнате наедине с карандашами, но отец преградил ему путь.

– Где моё пиво, сосунок? – грозно спросил он.

Богдан забыл сходить в магазин и сейчас сильно об этом жалел. Он всё никак не мог определиться, в каком состоянии он больше боялся отца – пьяного или трезвого.

– Я сейчас же за ним схожу.

– Поздно, засранец, пора тебе преподать урок. – Отец снял с крючка на стене ремень с большой металлической бляхой. – Будешь знать, как расстраивать отца.

После этих слов он обмотал ладонь ремнём и сжал её в кулак.

– Не надо, папа, – только и успел сказать Богдан, пятясь, когда крепкая рука отца врезалась ему в лицо.

Кровь хлынула из разбитого носа, но отец не остановился. Он размотал ремень и стал размашистыми ударами избивать Богдана, пока тот не заплакал.

– Плакса, ты всегда был плаксой, – зло сплюнул отец. – Если снова расскажешь матери, что это я тебя отлупил, клянусь богом, я её убью.

Когда отец закончил, оставив его, Богдан с трудом поднялся и, добравшись до своей комнаты, заперся. Тело сильно ныло, а кровь из носа никак не останавливалась. Если бы не мать, Богдан бы давно съехал, но он не мог оставить женщину, которая его вырастила, наедине с этим монстром. Он не винил её за то, что она так часто не ночевала дома, но упрекал в том, что она всё-таки всегда возвращалась и говорила, что любит мужа, который избивал их обоих. Богдандаже пытался уговорить её уйти вместе с ним. Денег на съёмное жильё хватало: он стал неплохо зарабатывать на том, что считал раньше простым хобби. Но мать твердила, что нельзя разрушать семью. И с этим Богдан уже ничего не мог поделать.

– Чтоб он сдох! – неожиданно для себя вслух сказал Богдан.

И, будто услышав его слова, как джинн из бутылки, на стене возник образ Роберта. Он безумно улыбался.

После возвращения из библиотеки Аня просидела за книгами почти до самого вечера, пытаясь отыскать хоть какую-то информацию о Роберте. Но всё, что она находила, не давало ответа ни на один вопрос. А вопросов было много. Из книги «Тайны и легенды близ Рейна» она узнала, что Роберт родился в Германии в конце шестнадцатого века. Владел огромным замком, но знатным человеком не был. Зато имел связи с разными герцогами и считал себя аристократом. Был алхимиком и, поговаривали, чернокнижником, способным превратить в золото любой минерал, а драгоценный металл лишить всякой ценности, обратив в простой булыжник. Он также любил устраивать званые вечера и показывать разные фокусы. И, как твердили злые языки, порой после таких вечеров кто-то из гостей не возвращался домой.