Книга В холод, страница 83 – Нелл Уайт-Смит

Я проснулась. А ведь не почувствовала, как провалилась в сон, но двигаться стало безумно сложно. Тело как не мое. Каждое движение стоило тепла. Крупиц тепла. Капелек, скопившихся на сгибах локтей и затекших до онемения ног, в поджатых плечах. Меня разбудил хронометр.

Нет, даже оба хронометра звонили. Я зажмурилась. Я не хотела делать ничего, не хотела признавать, что не справилась, уснула, потратив две из трех оставшихся капсул ликровой присадки. Была у меня надежда и вся вышла. Нет никого, все мертвы, Сестра Заката мертва, никто не пришел. Никто не пришел.

Подожду немого. Хронометр позвонит, позвонит да заткнется. И не будет нас, и все. И кончится. И холодно не будет. Да вот только жива, жива. Жива, да теперь без чести, а значит, нужно двигаться, двигаться. Двигаться ради госпожи Кайры, она моя новая сестра, закат мой, пусть будет рассвет. Нет чести, нет совести, но жизнь пока есть. Значит, будем бороться.

Я ввела капсулу госпожа Кайре, а потом себе. Сжав зубы, поднялась. Взяла мертвое тело под мышки и потянула. Труп не сдвинулся с места — стал слишком тяжелым. Очень хотелось пить, спать. Прошло только две ночи, только две ночи, и здесь, внутри, не сохранилось ничего от простого достоинства смерти. Они говорили: торжество разума над природой. Говорили: торжество воли над тайнами мироздания, жизни над смертью. Они умерли, и тут только холод. Торжествует он, господин. А мы обесчещены и мертвы. Вот и все. Вот и все…

Я напряглась изо всех сил, но тело просто не двигалось. Думать. Думать. Сил нет, но вес-то при мне. Я отклонилась назад. Я буду падать и этим сдвину. Это механика, она всегда работает, даже когда нет честии жизни, один только холод. Труп поддался и медленно пополз вперед. Я перехватила его ноги, сделала шаг назад, снова отклонилась и упала сама. Поднялась на четвереньки. Я не поняла, как так произошло. Зачем произошло. Что творится с моим собственным телом.

Мы умерли, умерли. Перед закрытыми веками, пока меня вело тошнотворное, пропитанное холодом головокружение, я все выбиралась и выбиралась из жестяного ящика, вкопанного в землю, все поднималась и поднималась навстречу Сестре Заката, своей судьбе, я жива. Я буду жить хотя бы ради ее чести, чтобы мы сохранили свое достоинство, не опустились, не бросили друг друга.

Я вернулась и попыталась еще раз. Сменила тактику, принялась толкать. Потом вернулась, чтобы тянуть, но после всех усилий мертвое тело не преодолело и половины расстояния.

Подошла к каменному выступу и объяснила, так и так. Сказала. Никакого ответа, ни единого слова — только ботинки, шаг туда, шаг сюда, и все.

Я вернулась, я принялась за работу опять. И хронометры зазвонили. Оба. Одновременно. Я бросилась к проему под камнем:

— Если умрет одна из нас, извлечь ликру из трупа не получится! Вы должны дать нам присадку! У нас всего одна капсула на двоих! Вы слышите? Слышите?

Шаг, еще шаг с той, другой стороны. И тишина.

— Будьте вы прокляты! Прокляты! Прокляты!

Я бросилась к госпоже Кайре, ввела присадку ей. Вот и все. Вот и все. Я признала, я мертвая. Я протестовала против подлости собственной смертью. Против низости — собственной смертью, у меня ничего не осталось, смерть, смерть одна, и я ее провозгласила моим оружием.

А дальше я подняла на руки и дотащила до проема под камнем труп. Я еще никогда не чувствовала себя настолько сильной, еще никогда не чувствовала себя настолько мощной и уязвимой одновременно. Хозяйка Нейнарр просунула мне одну-единственную капсулу присадки. Введя ее, я вернулась к госпоже Кайре, обняла и прошептала ей на ухо, сокровенно и нежно, что мы выживем.