Книга Его версия дома, страница 21 – Хантер Грейвс

Мои руки скользнули под халат, обхватив её бёдра.

— Ты так прекрасна, когда плачешь, — прошептал я, глядя на неё снизу вверх. — Так... чиста. Так... моя.

Мои пальцы впились в её кожу, оставляя красные отметины. Она вздрогнула, но не посмела отодвинуться.

— Папочка очень по тебе скучал, — продолжил я, и мои пальцы сжали её бёдра ещё сильнее. — И сейчас я покажу тебе, как сильно.

— П-пожалуйста… Коул… О-отпусти… — её голосок такой тоненький, как у испуганной птички. Как мило, когда она пытается просить, обожаю ее за это. Я нежно прикусываю её нижнюю губу, чувствуя, как она замирает. Черт, опять переборщил, снова пошла кровь… но я выпью все ее естество.

— Тс-с-с, радость моя, не надо таких слов… Как же ты без папочки, милая? Мир… он опасен для вас… — мои пальцы мягко перебирают ее светлые пряди. Нет, надо будет все же покрасить их.

Я целую её снова, глубоко, по-мужски, чтобы она помнила, кто её муж.

Мои пальцы скользят по её животу, и я чувствую, как она вся сжимается от страха. Это так трогательно…

— Моя хорошая девочка, — шепчу я, целуя её влажные от слёз ресницы. — Не бойся папочку. Ты же знаешь, как я тебя люблю, моя дорогая Маргарита.

Я опускаюсь перед ней на колени, как благоговейный слуга, и прижимаюсь щекой к её животу. Я уже слышу, как мое семя сливается с ее яйцеклеткой и образует новую жизнь. Ее чрево освящено моей спермой… как и все ее тело. Господи, как же ей повезло…

— Папочка здесь, доченька, — говорю я ласково, гладя её по бёдрам. — Здесь… ты подаришь мне малыша. Нашего общего сыночка. Представляешь? Прямо здесь, в этом доме родится еще один Мерсер…

Мне нравится эта мысль — что я одновременно и отец, и муж. Это так... естественно. Так правильно.

— Ты моя лучшая жена, — бормочу я, целуя её живот. —Лучшая дочь. Самая послушная..

— Малышка, ты же… Ты же помнишь как мы играли в папу и дочку, да? Ты же помнишь? — спрашиваю я, проводя языком по шраму. — Ты тогда так мило плакала...

Она беззвучно рыдает, и каждая её слеза — как музыка. Я поднимаюсь и снова целую её, по-отечески нежно, но с намёком на супружескую страсть.

— Не плачь, доченька, — шепчу я.

Муж… сейчас позаботится о тебе. Папочка сделает всё как лучше, папочка знает, как лучше для тебя, свет очей моих.

Мои руки блуждают по её телу — то с отеческой нежностью, то с супружеской ревностью. О, боже…. Мой член в штанах просто разрывается, особенно от осознания, что внутри нее мой ребенок… Я уже представляю, как она будет рожать на моем диване, держать меня за руку и молить, чтобы я трахнул ее во время родов. Как она будет прекрасно выглядеть, пока из одной груди будет кормить моего сына, а к другой прижмусь я и она будет тихо стонать, всхлипывая от счастья.

Она вся моя, в разных ипостасях.

— Скоро у нас будет настоящая семья, — обещаю я, прижимая её к себе. — Мы будем любить друг друга... по-разному. Как папа и дочка. Как муж и жена.

Она падает без сил, и я ловлю её на руки. Такая хрупкая. Такая прелестная в своём страхе.

— Всё будет идеально, — шепчу я, неся её в спальню. — Ведь мы же семья.

— Папочка не сделает тебе больно… — это последнее, что слышала гостиная, когда я закрыл дверь спальни за нами.

Пока что.