Книга Рассвет, страница 61 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Акцент был похож на звук наждачки. Фади Лоло, сирийский беженец из «Последнего прибежища». Капли дождя стекали по его коротким черным волосам, густым бровям и аккуратно подстриженной бороде. На нем были промокший серый шарф, рубашка в полоску и почти новые джинсы. Фади Лоло издал свой характерный эмфиземный хрип, посмотрел по сторонам и сделал легкий жест, прося наклониться поближе.

– Они идут, – сказал он, – пожалуйста, поторопись.

Грир утратила способность неторопиться. Она еще раз сильно дернула фанеру. Фади Лоло толкнул преграду с другой стороны. Первой сквозь дыру в стене пролезла сумка. Фади аккуратно поставил сумку и протянул Грир руку. И снова без колебаний она взяла ее. Хосе Фрито внизу поперхнулся древесиной, а чьи-то руки начали колотить в запертую дверь ванной. Фади помог Грир пройти через то, что казалось адом.

Только после того, как ее ноги погрузились в грязь, Грир оценила самообладание Фади. Привлеченные шумным бегством, бешеные окружили ее. Они двигались как марионетки на ниточках в руках кукловода. Ближе всех была Констанца, которая, вместо того чтобы пробиваться через взломанный шкаф, обошла его спереди. Она стояла в двух метрах и была неестественно чистой: на ее пижаме не было ни пятнышка.

Прямо за Констанцей стояла мисс Джемиша. Грир хотела крикнуть, чтобы женщина бежала, но увидела горящие белые глаза на багровом от частичного снятия скальпа лице. Грир повернула направо и испытала не меньшее потрясение: сеньорита Магдалена шла, несмотря на то что ее переехал фургон. Ребра торчали из груди, как оборки на костюме. За Магдаленой ковыляла ее дочь Антонелла, лицо которой было залито кровью как-то чересчур равномерно.

Руки, зубы, глаза. Выхода не было.

С деликатной нежностью Фади взял Грир за локоть.

– Это сон, – тихо сказал он.

Грир подняла сумку. Забавно: та действительно была невесомой, как во сне. Фади отвел Грир вправо, подальше от одноручной биты, которой размахивала Констанца.

– Ты спишь, – повторил Фади. Кашлянул и повел ее влево, уходя от удара Антонеллы, а затем развернул, как в танце, уворачиваясь от рук Джемиши. – Грезишь. – Он резко замер, имитируя футбольные движения, и Магдалена споткнулась. – Это все еще сон. – Фади провел Грир сквозь облако пара, вырывающегося из вскрытой груди Магдалены, и поспешил вперед. – Очень долгий сон.

Над головой замаячила фигура. Грир взмолилась, чтобы это был не Драско. Но, как и все утро, работал закон Мерфи. Это был серб Драско Зорич. Он стоял в трех метрах, склонившись в их сторону, суровое выражение лица сменилось ступором, а тесемки спортивного костюма болтались, как жилистое синее вымя. Руки сжались в кулаки, словно он жаждал драки с Грир и Фади. Не заметив синий велосипед сирийца, Драско задел ногой педаль и упал. Педаль зажужжала.

– Сон кончается, – сказал Фади, – пора просыпаться.

Он сильно ущипнул Грир за локоть и бросился прочь. Она последовала за ним, потрясенная тем, что сумка внезапно снова стала очень тяжелой. Драско, стоя на коленях, попытался ударить Грир, но безуспешно. Фади стоял у велосипеда. Грир не хватало его твердой руки, но она чувствовала себя так, словно постояла на зарядке. Почувствовав прилив сил, она развернулась, чтобы рассмотреть приближающихся бешеных. Всего пять человек, и всех она когда-то знала. Нет, шесть: папочка повернулся и пошевелил раздвоенным языком в ухмылке скелета.