Книга Рассвет, страница 191 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

На следующий день медовый месяц закончился.

Шарлин разбудил свистящий хрип, вырвавшийся из груди Луиса, и, пока она держала глаза закрытыми, ей удавалось убеждать себя, что это из-за напряженных поисков и праздничного секса. Но в конце концов ей пришлось открыть глаза. Кожа Луиса приобрела сероватый оттенок, а морщины на щеках стали глубже и темнее. Его рот – может быть, только из-за контраста – был кроваво-красным, и когда Шарлин дотронулась до его лба, то, ахнув, отдернула руку: кожа была холодной, а пот горячим.

– Как же мне хреново, – пробормотал Луис.

– Я принесу воды, – сказала она, вставая. В ванной, закрыв дверь, Шарлин прижала ладони к лицу, чтобы заглушить звук, и плакала, и плакала, и плакала, пока глаза не распухли, а рубашка не промокла от слез. Наконец-то она была с мужчиной, которого любила, и он умирал. Шарлин больше не могла притворяться, что это не так. За одну ночь Луис постарел на пять лет. Еще одна ночь унесет десять. Через неделю утекут уже тридцать пять. К тому времени Луису будет семьдесят лет, он будет на пороге смерти, а они ведь только начали.

А Линдоф и все помешанные на власти ублюдки вроде него сейчас прятались где-нибудь в безопасном месте, толстые и счастливые. Шарлин это знала.

Это было нечестно, так нечестно.

Взяв наполненный стакан, она вернулась к постели. Она держала стакан, чтобы Луис мог отпить из него, но бо́льшая часть воды пролилась ему на шею. Он посмотрел на Шарлин пожелтевшими глазами с красными прожилками.

– Прости, – прохрипел он.

– Это не твоя вина, говнюк. – Она утерла слезы рукой.

– С тобой все будет в порядке.

– Не вешай мне лапшу на уши! У нас нет на это времени! Говори прямо, придурок.

– Я правда так думаю. – Луис слабо улыбнулся. – Ты самая крутая сучка, которую я знаю.

Она скользнула на кровать, обвила его дрожащие ноги своими и прижала его холодную голову к своей теплой, влажной шее.

– Не оставляй меня, Акоцелла, мы с тобой еще не закончили. У нас еще столько впереди.

– Это все плотское, – сказал он. – Ты сама знаешь.

– Мы встретились слишком поздно.

– Шансы один к миллиарду, что кто-то кого-то встретит. У нас все вышло не худшим образом.

Шарлин отстранилась, чтобы заглянуть в его выцветшие глаза.

– Нам просто нужно поторопиться. Втиснуть сорок лет в тот срок, что у нас остался.

– М-м-м-м-м.

– Вместо свадьбы по залету у нас будет поспешный брак. Мы сделаем все, как обычно, но в два раза быстрее.

– Хорошо. Звучит мило. Утомительно, но приятно.

Как вообще правильно строить брак? Шарлин помнила только, как это было у Мэй и Мори Рутковски. Они были женаты до самой смерти Мори. Шарлин тогда было двадцать два года. В основном Шарлин вспоминала недовольное молчание своих родителей, их пихание локтями, усталое согласие не обращать внимания на взаимные оскорбления.

Но были и вспышки нежности. Шарлин достала блокнот и записала все, что смогла вспомнить. Праздничные каникулы: она каталась по Геттисбергу с сестрами и, оглядываясь, увидела своих родителей, держащихся за руки в живописных сумерках. Отмечание годовщины: традиционные шоколадные конфеты с розовой лентой или букеты роз, но Мэй все равно была благодарна за этот должным образом проведенный обычай.

Отлично, неплохое начало. Начнем операцию «Поспешный брак». Шарлин нашла в подвале рождественскую елку, поставила ее в гостиной и стала рыться по всему дому в поисках каких-нибудь безделушек, чтобы завернуть их в подарочную обертку. Тело Луиса без конца сводило судорогой, пока она помогала ему спуститься, но, когда он увидел мерцающие огни и «Эту замечательную жизнь» по телевизору – включили на DVD – и услышал Бинга Кросби из старого проигрывателя – музыку было слышно даже за пыхтением генератора, – Шарлин почувствовала, как его тело расслабилось. Бам – вот тебе и рождественское воспоминание. А потом у них был День святого Валентина, а еще через день – канун Нового года.