Книга Рассвет, страница 138 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Придя в себя, Дженни поняла, что кубарем падает вниз. Пуля срикошетила: должно быть, пистолет после выстрела упал. Священник стонал от боли: наверное, Дженни прострелила ему барабанную перепонку. На долю секунды она увидела залитое кровью лицо. На лице отразилось неверие, словно отец Билл был ребенком и впервые столкнулся с жестоким обращением матери.

Голова Дженни ударилась о что-то твердое, колено, подбородок и плечо отскочили, как пуля на рикошете, и девушка с грацией ныряльщика пролетела сквозь разорванные страховочные сети. Отец Билл исчез, а Дженни неслась навстречу гибели и слышала в недрах корабля гул: видимо, это воздух свистел в ушах.

Из разорванной грудной клетки вышел воздух, и кости разлетелись на мелкие кусочки.

Нет, неправда. Дженни где-то полминуты пыталась осознать, что это неправда. Моргнула – глазные яблоки пульсировали от резких движений – и попыталась сориентироваться. Пошевелила руками и ногами. Они двигались, но ничего не касались. Она что, летит? Внизу – бездонная черная труба.

Нет, не внизу, а наверху. Дженни каким-то образом упала на израненную, истекающую кровью спину и теперь смотрела вверх, на девять уровней, через которые пролетела. Должно быть, она в корпусе корабля, рядом с реакторами. Моряков, управляющих этой частью, мало кто видел, они почти не выбирались на свет, и Дженни подумала, что они до сих пор могут быть здесь, внизу. Слишком увлеченные кнопками и приборами, чтобы знать о том, что наверху творится ад. Она сделала глубокий вдох. Боль пронзила все тело.

– Помогите!

Эхо от ее крика оказалось таким громким, что Дженни сама зашаталась. И увидела, что форменный ремень зацепился за ручку нижнего люка багажника. Дженни болталась на поясе, как йо-йо на веревочке. И, махая руками и ногами, не могла ухватиться за лестницу – не дотягивалась. Устав трепыхаться, она замерла и немного покружилась, как на карусели.

Дженни приказала себе дышать, думать, вновь обратилась к памяти на предмет карт корабля. Дно корпуса, должно быть, в трех-четырех метрах под ней, она могла бы без проблем отстегнуть поясной ремень и выжить после падения.

Но внизу было еще кое-что. Гвалт.

Шарканье, скольжение, причмокивание, пускание слюней.

«Инженеры реактора», – сказала себе Дженни, пытаясь переместиться так, чтобы увидеть, что происходит. И когда увидела, на левом ботинке, части формы летчиков ВМС, развязались шнурки, и ботинок слетел с ноги. Исчез.

Приземлился в чью-то пасть. И пасть начала его жевать, подобно венериной мухоловке.

Под Дженни, скрючившись, лежали около дюжины матросов. Тела Их были настолько изуродованы, что казались единым целым: сломанная рука соединялась со сломанной ногой, с раздробленной грудной клеткой, с головой без челюсти. Груда трупов – это само по себе страшно, но эта груда дергалась и извивалась. Сломанные руки тянулись к Дженни. Сломанные ноги корчились. Головы на сломанных шеях щелкали челюстями.

Гул, который она слышала во время падения, – это были голодные стоны моряков.

Дженни слышала, как из спины капает кровь: плюх, плюх, плюх, как камень, брошенный в воду. Кровь падала на лоб разбившегося моряка, и он пытался слизнуть ее языком. Остальные тоже слышали, видели, чуяли кровь Дженни и изо всех сил шевелили сломанными костями, пока не превратились в холмик плоти, растущий и приближающийся.