Книга Шрам: Легионер, страница 92 – Сим Симович

Шрам курил, слушал, молчал. Не знал что сказать. Признаться что он использовал её для информации в первый раз? Что близость была тактикой, способом развязать язык, узнать секреты? Что убил Омара не ради неё, а потому что тот раскрыл бы прикрытие, угрожал миссии? Правда была жестокой, говорить её — ранить женщину которая ищет хоть каплю доброты в мире полном насилия.

Молчал. Пусть думает что хочет. Пусть верит что он благородный, что любил её, что защищал. Ложь добрая лучше правды жестокой. Иногда.

Фатима продолжала, голос тихий, задумчивый:

— Я знаю что ты солдат. Знаю что ты убивал людей, может много. Руки твои сильные, жёсткие, мозоли от оружия. Глаза твои холодные, пустые иногда, как у человека видевшего смерть. Но в постели ты нежный, осторожный, заботливый. Как два человека в одном — убийца и любовник. Не понимаю как это совмещается, но совмещается. Может все мужчины такие, раздвоенные, просто не показывают. Может только ты.

Затянулся, выдохнул дым в потолок. Она права, не зная того. Два человека в одном — солдат и мужчина, машина и человек, зверь и джентльмен.Легион выжигал человечность, оставлял только профессионализм, инстинкты, агрессию. Но где-то глубоко, под слоями брони психологической, оставался кто-то другой. Тот кто любил женщин нежно, тот кто читал Стругацких, тот кто смотрел на звёзды и думал о бессмысленности. Этот кто-то проявлялся редко, в моменты слабости, в объятиях женщины, в тишине ночи. Потом прятался обратно, уступал место солдату.

— Останешься со мной? — спросила Фатима, подняла голову, посмотрела в глаза. — Хоть несколько дней? Я буду готовить, стирать, ухаживать. Не нужны мне деньги, не нужны подарки. Только ты, рядом, живой, тёплый. Чтобы засыпать в твоих руках, просыпаться от твоих поцелуев. Чтобы хоть немного побыть женщиной счастливой, не шлюхой избитой.

Шрам покачал головой медленно:

— Не могу. Завтра утром возвращаюсь на базу. Через два дня новая операция, уезжаем на север. Война не ждёт, приказы не отменяются. Я солдат, моё место там, с товарищами, с оружием. Здесь я чужой, временный гость. Не могу остаться, даже если хочу.

— Хочешь? — переспросила, надежда в голосах.

Помедлил. Хотел ли? Может быть. Усталость от войны накопилась, тело требовало отдыха, душа — покоя. Провести несколько дней в тишине, с женщиной, без выстрелов, без крови. Заманчиво. Но невозможно. Легион не отпускает, приказ есть приказ. Дезертир — предатель, охота на него, трибунал, тюрьма или расстрел. Плюс товарищи — Андрей, Милош, Малик, русская семёрка. Они рассчитывают на него, без него они слабее, уязвимее. Не может бросить их ради нескольких дней с женщиной.

— Не важно хочу или нет, — сказал жёстко. — Важно что не могу. Пойми это. Я не свободный человек, я собственность Легиона. Легион купил меня когда я вступил, дал новое имя, новую жизнь. За это я служу, убиваю, умру когда прикажут. Это контракт, нарушить нельзя.

Она заплакала тихо, лицо уткнулось ему в грудь, плечи тряслись. Он гладил её по волосам, по спине, успокаивал не словами, а прикосновениями. Понимал её боль — искала защиту, ласку, стабильность, нашла солдата который уйдёт утром, исчезнет навсегда. Жестоко, но честно. Лучше расстаться сейчас, чем давать надежду ложную.

Плакала минут пять, потом успокоилась, вытерла слёзы, посмотрела на него: