Книга Шрам: Легионер, страница 35 – Сим Симович

Шрам ел молча, слушал, не участвовал в разговорах. Ему не нужна была слава, не нужно признание. Он сделал работу, получилось хорошо, достаточно. Завтра будет новый день, новые задачи, может новые жертвы. Пока же можно отдохнуть, поесть, поспать.

За окном город был тихий. Выстрелы прекратились, пожары погасли. Французы контролировали ключевые точки, патрулировали улицы, выставили посты. Вертолёты кружили над городом, подсвечивали прожекторами. Боевики попрятались, зализывали раны, хоронили мёртвых, планировали реванш. Но сейчас, сегодня, победа была за Легионом.

Пьер лёг на койку, укрылся одеялом колючим. Закрыл глаза, попытался расслабиться. Перед глазами всплывали картинки дня — лица в прицеле, тела падающие, кровь на асфальте. Тридцать два человека, может больше. Все враги, все стреляли первыми или готовились стрелять. Все имели выбор — воевать или не воевать. Выбрали воевать, получили пулю. Справедливо. Честно. Легионер не чувствовал вины. Только усталость, тяжёлую, всепоглощающую.

Уснул быстро, провалился в темноту без снов. СВД лежала рядом, вычищенная, смазанная, готовая к следующему дню. Тридцать два человека сегодня, может столько же завтра. Пока патроны есть, пока враги лезут, пока приказ действует.

Приказ есть приказ. Убивать тех, кого надо. Столько, сколько надо. Пока сам не умрёшь или пока война не кончится.

Зачистка началась на рассвете. Третий день после прорыва, боевики откатились на окраину, закрепились в жилом квартале — двухэтажные дома, плотная застройка, узкие улицы. Превратили каждый дом в крепость: баррикады в окнах, амбразуры в стенах, снайпера на крышах. Держались упорно, огрызались, не хотели сдавать позиции. Леруа приказал выбить их окончательно, не оставить никого, взять квартал полностью. Три секции на штурм, артиллерия на подавление, задача — дом за домом,комната за комнатой, пока всех не выкурят или не положат.

Шрам шёл во второй паре штурмовой группы, за Дюмоном и Маликом. FAMAS в руках, предохранитель снят, переводчик на автомате — три выстрела одним нажатием. Экономия патронов, точность выше чем на полном автомате. На разгрузке шесть магазинов, на поясе четыре гранаты — две осколочные оборонительные, две наступательные лимонки. Нож на бедре, пистолет запасной за спиной. Бронежилет тяжёлый, керамические пластины, защита от АК на средних дистанциях. Каска низко на лбу, подбородочный ремень врезался в кожу. Перчатки тактические, чтобы не резать руки об осколки стекла, об острые края металла.

Квартал был мёртвый, опустошённый. Стены домов изрешечены пулями, в саманных блоках зияли дыры от гранатомётов, крыши обвалились местами. На улицах мусор, обломки, трупы — старые, раздутые, чёрные, воняющие. Никто не убирал, не хоронил. Мухи облепляли их толстым слоем, жужжали, поднимались тучами. Запах такой, что хотелось блевать — сладковатый, тошнотворный, въедающийся в одежду, в волосы, в лёгкие. Легионеры шли, не обращая внимания. Привыкли. На войне везде пахнет смертью.

Первый дом — угловой, двухэтажный, окна заложены мешками с песком. Из амбразуры второго этажа торчал ствол пулемёта, не стрелял — ждал, когда подойдут ближе. Дюмон показал рукой: Милош, Попеску — с фланга, Шрам, Малик — с фронта, остальные — прикрытие. Разошлись, заняли позиции. Русский прижался к стене соседнего дома, выглянул из-за угла. Пулемёт повёл ствол, нащупывая цель. Легионер отпрянул, пули прошили воздух там где была его голова секунду назад, били в стену, выбивали куски самана, свистели рикошетами.