Книга Шрам: ЧЗО, страница 48 – Сим Симович

Оля взяла книгу из его рук, поставила на полку. Взяла его за руку, повела к выходу.

— Пошли. Становится темно. Провожу тебя до гостиницы. Где живёшь?

— Подол. Недалеко от Контрактовой площади.

— Отлично. По пути.

Вышли из библиотеки. Вечер сгущался, фонари зажигались. Холодно, ветер снова поднялся. Оля шла рядом, близко. Плечо к плечу. Молчала, не говорила. Просто шла.

Дошли до гостиницы за полчаса. Остановились у входа. Оля посмотрела на него, улыбнулась.

— Спасибо за компанию. Было хорошо.

— Мне тоже.

— Правда?

— Правда.

— Тогдаувидимся завтра? Приходи на спуск, буду играть с обеда. Послушаешь.

— Приду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Оля встала на цыпочки, поцеловала его в щёку. Быстро, легко. Отскочила, помахала рукой, побежала вниз по улице. Берцы громко стучали, скрипка прыгала на спине, бирюзовые волосы развевались.

Легионер стоял у входа в гостиницу, смотрел ей вслед. Рука сама потянулась к щеке, коснулась места где она поцеловала. Тёплое. Живое.

Впервые за два месяца почувствовал что-то кроме пустоты. Маленькое, еле заметное. Но что-то. Тепло. Интерес. Жизнь.

Оля с бирюзовыми волосами и медовыми глазами заставила его почувствовать себя человеком. На один день, на несколько часов. Но заставила.

Волк встретил воробья, и воробей не испугался. Просто пел, просто был рядом. Просто жил.

Может и волк может научиться. Снова. Медленно. По чуть-чуть.

Пьер зашёл в гостиницу, поднялся в номер. Лёг на кровать, смотрел в потолок. Голова больше не болела. Мысли тихие, спокойные. Мёртвые не толпились. Только голос Оли в ушах: «Ты оживаешь когда читаешь».

Может она права. Может французские стихи — способ вспомнить кто он был до войны. До крови. До Зоны.

Может завтра почитает ещё. Для неё. Для себя. Для жизни.

Маленькими шагами. По чуть-чуть.

Но это уже что-то.

Он закрыл глаза, уснул. Легко, спокойно. Без снов. Без кошмаров.

Только темнота. Мирная. И где-то далеко — звук скрипки.

На третий день утром в дверь постучали. Резко, коротко, три раза. Дюбуа проснулся мгновенно. Рука потянулась к Кольту под подушкой. Сел на кровати, прислушался. Тишина. Потом снова три коротких стука.

— Кто там?

— Крид.

Голос знакомый. Легионер встал, оделся быстро. Джинсы, рубашка, Кольт за поясом. Подошёл к двери, открыл

В коридоре стоял Виктор Крид. Высокий, под два метра, широкоплечий, массивный. Волосы светлые, почти белые, коротко стрижены. Глаза голубые, холодные, скрыты за солнцезащитными очками странной формы — монокулярного типа, пенсне на носу, линзы круглые, затемнённые. Костюм бирюзовый, тройка, идеально сидит. Рубашка белая, галстук чёрный, туфли начищены до блеска. Выглядел как бизнесмен, но двигался как солдат. Выправка армейская, осанка жёсткая.

— Дюбуа. Можно войти?

Легионер отступил, пропустил. Крид вошёл, осмотрел комнату быстро, профессионально. Оценил выходы, укрытия, угрозы. Кивнул удовлетворённо. Закрыл дверь.

— Как рука?

— Зажила.

— Быстро. Соловьёв говорил месяц минимум. Прошло две недели.

— Хорошо срослось.

Крид усмехнулся. Снял очки, протер салфеткой, надел обратно.

— Лебедев поработал, наверное. Слышал, он тебя вытащил с того света. Сыворотка новая, экспериментальная. Повезло.

Пьер молчал. Крид знает. Конечно знает. Вербовщик ЧВК, связи везде. Знает про сыворотку, про Лебедева, про всё. Но говорить не будет. Не его дело.