Книга Шрам: ЧЗО, страница 36 – Сим Симович

— Седьмой патрон, — сказал он. — В нагане. Он для старого меня был. Для того кто играл в русскую рулетку в Марселе. Для того кто хотел умереть. Теперь я другой. Новое тело, новая кровь. И седьмой патрон не для меня теперь?

Лебедев помолчал, подумал.

— Интересный вопрос. Философски — да, не для тебя. Технически — всё равно убьёт. Пуля не знает про сыворотку. Мозг один, старый или новый. Прострелишь — умрёшь. Так что седьмой патрон работает независимо от корабля Тесея.

Наёмник усмехнулся.

— Значит смерть универсальна. Не важно какое тело, какая кровь. Пуля равняет всех.

— Верно. Смерть — единственная константа. Остальное переменные.

Стояли молча ещё минуту. Курили. Ветер дул. База спала. Зона за забором дышала, жила, ждала.

Пьер затушил сигарету, посмотрел на профессора.

— Контракт кончается завтра. Месяц прошёл. Левченко предложит продление, наверное.

— Предложит. Ты хороший боец. Единственный снайпер после Рашида.

— Я возьму отпуск. Неделю, может две. В Киев поеду. Отдохну, подумаю.

Лебедев кивнул.

— Правильно. Тело восстановилось, голова нет. Нужно время. Киев хороший выбор. Город живой, люди нормальные. Зоны нет. Отдохнёшь.

— Ты бывал в Киеве?

— Живу там когда не в Зоне. Квартира на Подоле, старый район. Тихо, уютно. Если нужно место переночевать — дам адрес.

— Спасибо. Сам найду.

— Как хочешь.

Профессор достал последнюю сигарету, закурил. Посмотрел на легионера долго, серьёзно.

— Слушай последнее. Сыворотка вывелась почти. Ещё три дня и полностью чиста будешь. Побочки пройдут, организм стабилизируется. Но изменения останутся. Не все, но часть. Регенерация чуть быстрее обычной. Рефлексы чуть острее. Выносливость чуть выше. Не суперсолдат, но лучше среднего. Постоянно. Это цена выживания. Не огромная, но есть.

— Понял.

— И ещё. Если военные узнают что ты носитель сыворотки — заберут. На тесты, эксперименты, исследования. Живым донором сделают. Кровь качать будут, ткани резать, изучать. Годами. Как подопытную крысу. Поэтому никому не говори. Никогда. Даже под пытками. Лучше умри молча.

Пьер посмотрелна профессора молча. Лебедев говорил серьёзно, без шуток. Правда.

— Добро.

— Верю. Ты солдат. Солдаты умеют молчать.

Профессор затушил сигарету, развернулся, пошёл к штабу. Остановился через десять шагов, обернулся.

— В Киеве не вспоминай Зону. Не думай про мёртвых. Не пей в одиночку. Найди женщину, переспи. Сходи в кино, театр, куда хочешь. Живи как человек, не как солдат. Неделю хотя бы. Потом вернёшься, решишь продлевать или нет. Но неделю — живи.

Ушёл. Шаги затихли. Дюбуа остался один у забора. Смотрел на Зону, на темноту, на звёзды.

Корабль Тесея. Все доски заменены, но корабль тот же. Или нет. Философия без ответов. Только вопросы.

Зона в крови. Сыворотка изменила тело, оставила психику. Корабль новый, капитан старый. Парадокс.

Легионер повернулся, пошёл к казарме. Медленно, держа правую руку на перевязи. Завтра утром к Левченко. Попросить отпуск. Неделю в Киеве. Отдых, город, жизнь.

Потом решит. Продлевать контракт или уехать навсегда. Остаться волком в Зоне или просто уйти в мир.

Вопрос без ответа. Пока.

Но неделя отдыха нужна. Тело восстановилось. Голова нет. Мёртвые снятся каждую ночь. Шестеро из последнего рейда. Семьдесят из Тессалита. Сто десять из второй роты. Все разом, толпой, стонут, смотрят, обвиняют.