Книга Шрам: ЧЗО, страница 26 – Сим Симович

— Нет, — ответил он. — Не монстр. Просто человек, который делает работу. Грязную, опасную, хорошо оплачиваемую. Как я. Как все здесь.

Профессор усмехнулся, покачал головой.

— Вот и весь вывод. Мы не монстры. Мы профессионалы. Делаем работу за деньги. Мораль не наша забота. Чья тогда?

— Тех, кто платит.

— А если они аморальны?

— Тогда мир аморален. Всегда был.

Лебедев засмеялся коротко, без радости.

— Философ ты, Дюбуа. Легион научил думать?

— Легион научил выживать. Думать начал сам.

Профессор кивнул, достал сигареты, закурил новую. Дым синий поплыл к вытяжке в потолке.

— Послушай последнее. Это самое важное. Сыворотка, которую мы делаем, — не худшее, что есть в Зоне. Здесь артефакты, аномалии, психополя. Есть места, где реальность рвётся. Где время течёт неправильно. Где мёртвые встают без сыворотки. Зона живая. Она растёт. Медленно, но постоянно. Через десять лет достигнет Киева. Через двадцать Москвы. Через пятьдесят поглотит половину Европы. Военные знают. Учёные знают. Все знают. Но ничего не делают. Потому что не знают, как остановить.

Он затянулся,выдохнул.

— Моя работа — понять, как работает Зона. Как аномалии влияют на материю. Как психополе ломает мозги. Если пойму — может, найду способ остановить. Или замедлить. Или хотя бы защитить людей. Вот зачем я здесь. Не ради денег. Не ради науки. Ради будущего. Может, оправдание, может, правда. Хрен знает. Но я верю в это.

Дюбуа слушал молча. Впервые услышал от Лебедева не цинизм, а что-то похожее на надежду. Или отчаяние. Трудно различить.

— Ты веришь, что остановишь Зону?

— Нет, — честно ответил профессор. — Не верю. Но пытаюсь. Потому что если не я, никто не попытается. Военные хотят оружие. Политики хотят власть. Учёные хотят деньги. Никто не хочет спасать мир. Только использовать его, пока он жив.

Он затушил сигарету, встал.

— Экскурсия окончена. Видел, что хотел. Понял, что хотел. Теперь знаешь правду. Будешь молчать?

— Буду.

— Почему?

— Потому что это не моя война. Моя война там, — Пьер показал наверх, на поверхность. — В Зоне. Против зомби, мутантов, сталкеров. Твоя война здесь, в лаборатории. Против аномалий, времени, будущего. Каждый воюет своей войной. Вмешиваться незачем.

Лебедев кивнул.

— Солдатская мудрость. Правильная. Пошли наверх.

Вышли из лаборатории. Дверь закрыли, код набрали. Поднялись по лестнице. Коридор, выход на поверхность. Дневной свет ударил в глаза. Холодный, серый, ноябрьский.

Профессор остановился у входа в штаб.

— Спасибо, что посмотрел. Мало кто согласился бы.

— Не за что.

— Ещё увидимся. Может, на следующей вылазке.

— Может.

Лебедев ушёл в штаб. Легионер пошёл к казарме. Шёл медленно, думал. Подземная лаборатория, сыворотки, испытуемые, превращённые в монстров. Учёные, играющие в бога. Военные, покупающие оружие из людей. Зона растущая, поглощающая мир.

Всё это реально. Всё это здесь. Но его это не касается. Его контракт — охрана учёных, убийство нарушителей, выживание. Месяц работы, семь с половиной тысяч вперёд, семь с половиной после. Восемь дней осталось. Потом либо продление, либо отъезд.

Седьмой патрон в нагане напомнил о себе тяжестью на спине. Пока не выстрелил — работать дальше. Не думать про сыворотки, испытуемых, безумие. Не думать про игры в бога. Это не его уровень. Его уровень — прицел, спуск, цель.