Книга Шрам: ЧЗО, страница 18 – Сим Симович

Снайпер открыл глаза, посмотрел в темноту. За окном дождь усилился, барабанил по крыше. Ветер выл в щелях. Зона готовилась к ночи. Зомби бродили по развалинам, мутанты выли в лесах, аномалии мерцали во тьме.

Завтра он пойдёт туда снова. С профессором без имени, который изучает мёртвых. В госпиталь, где двадцать зомби ждут. Чтобы Лебедев взял образцы, а военные получили данные.

Работа как работа. Грязная, опасная, хорошо оплачиваемая.

Седьмой патрон в нагане напомнил о себе тяжестью на спине. Пока не выстрелил — значит работать дальше. Когда выстрелит — работа закончится.

Легионер закрыл глаза, уснул под шум дождя. Без снов, без кошмаров. Тяжёлый сон солдата перед боем.

Завтра в шесть подъём.

Вертолёт поднялся в шесть тридцать.Рассвет серый, небо низкое, туман плотный. Лопасти резали воздух с воем, кабина тряслась. Дюбуа сидел у открытой двери, ноги свисали наружу. Ветер бил в лицо, холодный, сырой. Внизу лес мёртвый, серый, бесконечный. Зона просыпалась.

Лебедев сидел напротив, проверял рюкзак. Приборы, пробирки, скальпели, контейнеры. Дробовик поперёк колен, старый помповый «Ремингтон», ствол укороченный. Патроны картечные. Лицо профессора спокойное, усы неподвижны. Надел противогаз, проверил фильтры. Кивнул пилоту.

Легионер тоже надел шлем. Череп оскалился мёртво. Включил ПНВ, мир стал синим. Винтовка на ремне за спиной, автомат в руках. Магазины полные, гранаты на разгрузке. Дозиметр на груди уже щёлкал тихо. Фон рос.

Вертолёт снизился. Впереди показалась поляна — открытая, заросшая бурьяном. Края леса чёрные, деревья обгоревшие. Пилот завис над землёй метрах в трёх, не садился. Слишком рискованно. Лебедев спрыгнул первым, рюкзак на спине, дробовик в руках. Пьер следом. Приземлился тяжело, согнул колени, покатился на бок. Встал, автомат на изготовку.

Вертолёт взмыл вверх, развернулся, ушёл на запад. Грохот лопастей затих. Тишина. Ветер, шелест травы, щелчки дозиметра. Больше ничего.

Профессор достал компас, сверился, показал направление. На север. Пошёл первым, уверенно, без суеты. Снайпер за ним в пяти метрах. Прикрывал, смотрел по сторонам. Трава высокая, по пояс, жёлтая, мёртвая. Земля под ногами серая, твёрдая. Деревья редкие, стволы чёрные, ветви голые.

Дозиметр щёлкал чаще. Радиация росла. Фон высокий, но не смертельный. Противогаз фильтровал воздух, но лицо уже потело. Дышать тяжело, жарко.

Прошли километр. Впереди развалины — бетонные коробки, остатки домов. Военный городок. Стены полуразрушенные, окна пустые, двери сорваны. Крыши провалены, балки торчат. Всё серое, мёртвое, тихое.

Лебедев остановился за стеной низкой, присел. Достал бинокль, осмотрел местность. Наёмник рядом, автомат направлен вперёд. Профессор показал на здание в центре. Трёхэтажное, длинное, окна узкие. Госпиталь. На стене облупленная надпись: «Военный госпиталь № 126».

— Там, — сказал Лебедев тихо. — Зомби внутри сидят. Днём от света прячутся, ночью вылезают. Зайдём с востока, окна разбиты, первый этаж. Я работаю, ты стреляешь. Если больше десяти сразу навалятся — валим. Понял?

— Понял.

— Пошли.

Двинулись вдоль стены. Пригнувшись, быстро. Дюбуа оглядывался постоянно. Развалины слева, справа, сзади. Каждое окно — потенциальная засада. Каждая дверь — опасность. Тишина обманчивая.

Дошли до госпиталя. Стена восточная с пробоиной большой — взрыв когда-то. Края оплавлены, бетон почернел. Лебедев заглянул внутрь, подождал, махнул рукой. Пролез в пробоину. Пьер следом.