Книга Шрам: Красное Море, страница 36 – Сим Симович

Тишина. Тяжёлая, как свинец.

Джонсон попытался что-то сказать:

— Вы не понимаете…

— Я понимаю отлично, — оборвал Пьер. — Я понимаю, что меня и моих людей послали умирать ради таблички в Excel. Ради ебучего прецедента. Ради того, чтобы какой-то мудак в костюме мог доложить наверх: «Мы не уступили террористам, мы принципиальны». А то, что семь человек сгорели заживо, — это просто побочный ущерб. Статистика. Приемлемые потери.

Уэллс шагнул вперёд.

— Дюбуа, ты сейчас переходишьвсе границы. Я понимаю, ты в шоке, но…

— Я не в шоке, — Пьер посмотрел на него холодно. — Я просто вижу, как оно есть. Мы расходники. Патроны. Дешевле нас только бумага в принтере. Семь жизней стоят меньше полумиллиона долларов. Это математика.

Маркус тяжело вздохнул, потёр лицо руками.

— Дюбуа, пошли. Сейчас.

Пьер не двинулся. Смотрел на карту. 65 %. При отказе от оплаты. Они знали. Посчитали. Решили рискнуть. Семь человек проиграли в эту русскую рулетку.

Он развернулся, пошёл к двери. Остановился на пороге, обернулся.

— Когда следующий конвой?

— Через два дня, — ответил Уэллс осторожно.

— Заплатили хуситам?

Пауза.

— Переговоры идут, — сказал Джонсон тихо.

— Значит, нет, — Пьер усмехнулся без радости. — Ещё один прецедент. Ещё одна таблица. Ещё одна ракета, может. Посмотрим, повезёт ли во второй раз.

Он вышел, захлопнул дверь.

Стоял в коридоре, дышал. Руки дрожали. Не от страха. От ярости. Чистой, холодной, контролируемой ярости.

Они торговались. Как на базаре. Хуситы сказали: семьсот пятьдесят тысяч. Корпорация сказала: двести. Не сошлись в цене. Поэтому семеро сгорели.

Пьер спустился на палубу. Вышел к борту. Закурил. Руки ещё дрожали. Затянулся так глубоко, что закашлялся.

Море тёмное. Звёзды холодные. Ветер режет лицо.

За спиной шаги. Маркус. Встал рядом, закурил молча.

Молчали минуты три.

— Теперь ты знаешь, — сказал Маркус наконец.

— Да.

— Хочешь уйти?

Пьер затянулся, выдохнул дым.

— Могу?

— Технически нет. Контракт. Но если настоишь, найдут причину. Психологическая неготовность, стресс, что угодно. Отправят без денег, но живым.

Пьер смотрел на воду. Думал.

Уйти. Бросить. Вернуться в Берлин. Там всё хотя бы честнее…

Или остаться. Доиграть. Ещё пять месяцев. Ещё конвои. Ещё торги с террористами. Ещё ракеты. Ещё мешки.

Он затушил сигарету о борт, швырнул окурок в воду.

— Остаюсь.

Маркус посмотрел на него.

— Почему?

— Потому что я подписал контракт. Базар дороже золота.

— Даже с этими мудаками?

— Особенно с ними, — Пьер усмехнулся. — Они думают, я дешёвый патрон. Расходник. Но патроны иногда стреляют не туда, куда целились. Доиграю до конца. Получу свои сто тысяч. И посмотрим, кто кого использовал.

Маркус кивнул медленно.

— Цинично.

— Реалистично, —поправил Пьер. — Они играют в рулетку на деньги. Я тоже. Просто ставки разные. Они рискуют баблом. Я рискую жизнью. Но я выживу. Назло им всем.

Маркус хлопнул его по плечу.

— Тогда держись. Потому что следующий конвой через два дня. И я слышал, переговоры зашли в тупик. Хуситы подняли ставку до миллиона. Корпорация предложила триста. Снова не сходятся.

— Охуенно, — выдохнул Пьер.

— Ага. Держись.

Маркус ушёл.

Пьер остался стоять у борта. Смотрел в темноту.

Где-то там, в офисах, люди торгуются. Миллион. Триста тысяч. Не сходятся. Значит, будет ещё одна ракета. Ещё мешки. Ещё цифры в таблице.