Книга Шрам: Красное Море, страница 3 – Сим Симович

Народучеловек восемь, не больше. Кто-то дрых на раскладушке, кто-то сидел на ящиках, кто-то стоял у открытой двери и курил, выпуская дым наружу. Разговоры вполголоса, музыка из чьих-то наушников — басовитая, ритмичная, похожа на рэп. Пьер остановился в дверях, оглядел помещение. Никто не повернулся. Обычное дело — новенький пришёл, посмотрят потом.

Он прошёл к столу, бросил рюкзак на пол, сел на стул. Достал из кармана пачку «Мальборо», зажигалку. Закурил, затянулся. Табак горький, лёгкие знакомо защипало. Хорошо.

— О, свеженький, — сказал кто-то слева.

Пьер повернул голову. Парень лет двадцати восьми, худой, с выбритыми висками и пучком волос на макушке, сидел на ящике и улыбался. Лицо узкое, подвижное, глаза быстрые. Футболка с выцветшим логотипом какой-то рок-группы, шорты цвета хаки, разгрузка валяется рядом. В руках — телефон, на экране что-то мелькает.

— Привет, — ответил Дюбуа.

— Джейк, — представился парень, убрал телефон. — Стрелок, иногда сапёр, иногда клоун. Смотря что нужно. Ты кто?

— Пьер. Снайпер.

— О, снайпер! — Джейк хлопнул в ладоши. — Значит, ты будешь лежать где-нибудь на крыше и отстреливать бедных сомалийских рыбаков, которые просто хотели заработать на хлебушек?

— Если они с РПГ, то да, — сказал Пьер ровно.

Джейк засмеялся, тонко, почти визгливо.

— Мне нравится. Чувство юмора есть. А то тут все такие серьёзные, блядь, как на похоронах.

— Потому что мы на похоронах, Джейк, — буркнул кто-то из угла. — Своих будущих.

Голос низкий, с акцентом. Пьер посмотрел туда. На раскладушке лежал здоровенный негр, руки за головой, глаза закрыты. Метр девяносто минимум, плечи широкие, футболка натянута на мышцы. На предплечье татуировка — череп с крыльями и надпись на французском: «Legio Patria Nostra». Легион — наше отечество.

— Рено? — спросил Пьер.

Негр открыл один глаз, посмотрел.

— Угу. Ты Дюбуа?

— Да.

— Крид говорил, что ты из легиона. Какой полк?

— Второй парашютный.

Рено открыл второй глаз, приподнялся на локте.

— Серьёзно? Я в третьем пехотном служил. Когда вышел?

— Два года назад.

— Я три. — Рено сел, опустил ноги на пол. — Значит, ты видел дерьмо.

— Видел.

— Хорошо. Тогда не сдохнешь в первый же день.

Джейк фыркнул.

— Блин, вы, легионеры, как секта какая-то. Сразу друг друганаходите, обнимаетесь, плачете.

— Заткнись, Джейк, — сказал Рено без злости. — Пока ты в Техасе в школу ходил, мы в Мали мочили джихадистов.

— Я не в Техасе, я в Джорджии вырос, — поправил Джейк обиженно. — И я тоже воевал. В Ираке. Два года. Марпехи.

— Марпехи, — повторил Рено с усмешкой. — Ну-ну.

Пьер затянулся, выдохнул дым. Смотрел на них, слушал. Обычная армейская возня — меряются членами, кто круче. Безобидно пока.

— А ты, снайпер, сколько стволов положил? — спросил Джейк, повернувшись к Пьеру. — Можно спросить или это, типа, секрет?

— Можно, — сказал Дюбуа. — Семьдесят два.

Тишина. Джейк замер с открытым ртом. Рено присвистнул тихо. Даже тот, кто спал, дёрнулся и открыл глаза.

— Семьдесят два? — переспросил Джейк. — Подтверждённых?

— Подтверждённых.

— Бля… — Джейк откинулся назад, упёрся спиной в ящик. — Ну охуеть теперь.

— Это много, — сказал Рено, глядя на Пьера внимательно. — Очень много. Ты где столько насобирал?

— Мали, Афганистан, Балканы. Потом ещё одно место.

— Какое?

— Зона.

— Что за зона?