Книга Шрам: Красное Море, страница 143 – Сим Симович

Маркус стоял чуть дальше, лицом к проходу, автомат на груди. Глазам не нужны были детали, только движение. Любой лишний шорох, любой блик должен был мгновенно проваливаться в голову.

Чуть позади, ближе к вади, замерли Джейк и Трэвис. Джейк всё время косился назад, в сторону деревни, и слушал. Трэвис выглядел слишком спокойным, как человек, который находит в происходящем больше развлечения, чем повода для тревоги: губы в лёгкой ухмылке, взгляд быстрый, цепкий.

Карим держался ближе к углу, где стена уходила к площадке. Его работа сейчас была не стрелять и не таскать железо, а чувствовать момент: когда в деревне что-то пойдёт не так.

Где-то наверху, на холме, Пьер лежал за старым надгробием. В тепловизоре мир дышал яркими пятнами.

— Рено, — тихо сказал Маркус. — Сколько ещё?

— На этот минуты две, — не поднимая головы, ответил подрывник. — Потом к углу, там ещё один, и цепочка к цистернам. Если всё пойдёт ровно, за одну серию хлопков всё сложится внутрь.

— Мне больше нравится вариант: «всё сложится внутрь, а мы наружу», — пробормотал Джейк.

— Не сглазь, — отрезал Рено. — Для этого сначала надо всё приклеить, а потом уже шутки.

Звук с площадки доносился глухо: приглушённые голоса, звон металла, редкий смех. Иногда звякала цепь, хлопала дверь. Живой плотный фон, из которого надо было выдернуть одно-единственное неправильное движение.

— Пьер, — шёпотом спросил Маркус. — Как у тебя?

В ухе чуть треснул канал, и спокойный голос с холма ответил:

— Всё спокойно. Часовой у ворот зевает, второй сидит на ящике. На крыше один ходит, другойприсел у угла, курит. Внутри вижу одно тёплое пятно, похоже, одиночный. Никто не суетится.

— Они редко чего-то ждут, кроме денег, — вставил Карим. — И пули. Но второе им всегда кажется теорией.

— Давайте подвинем теорию ближе к практике, — шепнул Трэвис.

Рено щёлкнул тумблером на коробочке, аккуратно уложил провода под жилет.

— Первый готов, — сказал он. — Пошли дальше.

Он двинулся вдоль стены, и Трэвис, не споря, поплёлся рядом, прикрывая. В темноте каждый метр тянулся. Голоса стали слышнее, лай собаки резче, изнутри склада донёсся глухой удар, будто уронили ящик.

— Дистанцию держи, — шепнул Рено. — Если по нам дверь откроют, хоть один успеет отскочить.

— Если по нам дверь откроют, мы оба станем швейцарами, — так же тихо ответил Трэвис. — Но недолго.

У угла Рено присел, прижался плечом к бетону, коротко выглянул.

С той стороны начиналась площадка: часть в полутени, часть залита жёлтым светом пары ламп. Силуэты цистерн, грузовика, штабели ящиков. В пяти метрах от угла, спиной к ним, стоял один из часовых и курил, глядя в сторону деревни.

— Один у нас почти под носом, — прошептал Рено. — Спиной, с сигаретой. Если ему вдруг приспичит прогуляться…

— Не приспичит, — успокаивающе сказал Трэвис. — Пьер, ты его держишь?

Ответ пришёл сразу:

— Вижу отлично. Если он сделает два шага в вашу сторону, он успеет сделать только один.

— Тогда работаем, — коротко бросил Маркус. — Без геройства.

Рено достал второй заряд. Металл шевельнулся в пальцах; в голове звук был громче выстрела, наружу почти не ушёл.

— Прикроешь, — сказал он Трэвису. — Если загремлю, пусть у них хотя бы один сюрприз останется.

— Умеешь ты бодрить, — буркнул Трэвис, выводя автомат к линии угла.

Рено выдохнул, как перед прыжком, и вышел в полшага, прижимая заряд к бетону. Двигался медленно, будто за спиной у него сидела целая трибуна зрителей.